***
231. Д. В. ГРИГОРОВИЧУ
12 февраля 1887 г.
Печатается по автографу (ИРЛИ). Впервые опубликовано:ПССП, т. XIII, стр. 279–281.
Д. В. Григорович ответил письмом, датированным мартом 1887 г. (ГБЛ; Слово, сб. 2, стр. 203–205).
Сохранился черновик письма (ГБЛ; Письма, т. I, стр. 361–365), существенно отличающийся от посланного Григоровичу текста:
После слов: «переданы Вами и замечательно художественно и физиологически верно» (стр. 28, строки 4–5 снизу):
«Я, помню, читал 2–3 года тому назад [один] какой-то французский рассказ (имя автора не помню, а заглавие, кажется, „Шери“ [дело идет о дочке министра]), где автор, описывая дочь министра, вероятно, сам того не подозревая, дал верную клиническую картину истерии; [болезнь Ваша] [„Сон Карелина“ еще раз убедил меня, что художник] тогда же я подумал, что чутье художника стоит иногда мозгов ученого, что то и другое имеют одни [и те же] цели, [и] одну природу, и [у меня тогда даже, подобно [тому] лучам мель<кнуло>] что, быть может, со временем при совершенстве методов [они сольются] им суждено слиться вместе в гигантскую чудовищную силу, которую трудно теперь и представить себе… „С<он> К<арелина>“ навел меня на такие же мысли, и сегодня я охотно верю Боклю, к<ото>рый в рассуждениях Гамлета о прахе Ал<ександра> Мак<едонского> и глине видел знакомство Шекспира с законом обмена веществ [тогда еще неизвестным], т. е. способность художников опережать людей науки…»
Вместо: «Я сужу ~ часто вижу» (стр. 30, строки 3–4 сверху): «[Что Ваш „С<он> К<арелина>“ действительно художественен и снисходит, и физиологически верен, меня удостоверяют в том мои сны. Я сужу только по своим снам.] Я лично, руководясь [своей] собственной меркой, могу [сказать следующее] формулировать [свое собствен<ное>] свое впечатление след<ующим> образом».
После: «гораздо чаще, чем бодрствующие» (стр. 31, строка 17 сверху):
«Это объясняется, вероятно, отсутствием во сне „задерживающих центров“, [и] побуждений, заставляющих скрытничать…»
Вместо: «Боясь надоесть ~ умолкаю» (стр. 31, строки 21 и 22):
«Обуздываю себя и умолкаю, боясь надоесть и сказать несообразность. [Скажу еще, что когда я дал сейчас одному юноше студенту прочесть Карелина] [Жалею, что я плохой критик и не могу высказать своего впечатления во всей его целости]».
После: «впечатлений и мыслей» (стр. 31, строка 4 снизу):
«О себе могу сказать мало хорошего. Пишу не то, что хочется, а писать, как Вы советовали, не хватает ни энергии, ни [подобающего] уединения… Тем хороших много толчется в голове – и только [но говорить о темах]. Питаюсь пока надеждами на будущее и [конечно] слежу за тем, как бесплодно ускользает настоящее».
Сейчас я прочитал «Сон Карелина»…– «Сон Карелина (Отрывок из романа „Петербург прошлого времени“)» был напечатан в «Русской мысли», 1887, кн. 1. Григорович писал по поводу оценки Чеховым рассказа «Сон Карелина»: «…меня крайне обрадовала, но вместе с тем и удивила оценка Ваша моего рассказа; Вы хвалите то именно, о чем я менее всего думал, когда писал. Верная передача впечатлений процесса сна собственно занимала меня несравненно менее, чем мысль изобразить внешнюю и общественную картину известной среды в Петерб<урге> – выразить недовольство, тоску от окружающей лжи и пустоты – и кончить этот кошмар примиряющим светлым впечатлением. Вводные лица и описания их вредят, быть может, строю и целости рассказа, – но без них не была бы достигнута цель тягостного впечатления, о чем я преимущественно заботился <…> Спасибо Вам от всего Сердца за Ваш сочувственный отзыв; я мало этим избалован».
Случайно я читал критика «Петерб<ургских> ведомостей»…– В фельетоне «Критические наброски» («Санкт-Петербургские ведомости», 1887, № 37, 6 февраля) Н. Ладожский писал о рассказе Григоровича «Сон Карелина»: «Рассказ г. Д. В. Григоровича можно, пожалуй, также назвать скучным и по некоторым деталям даже и либеральным, но как художественная работа он безукоризнен».
