***
334. А. С. ЛАЗАРЕВУ (ГРУЗИНСКОМУ)
15 ноября 1887 г.
Печатается по автографу (ГБЛ). Впервые опубликовано:Собр. писем под ред. Брендера, стр. 54–55.
После авторской даты: 15 – рукою адресата проставлено: и. 87. Содержание письма (упоминание о предстоящей премьере «Иванова» в театре Корша) подтверждает эту дату.
А. С. Лазарев ответил 21 ноября 1887 г. (ГБЛ).
Вы, коварный изменщик, уехали не простившись…– В письме от 19 ноября, которое разминулось с письмом Чехова, Лазарев объяснял свой отъезд «экспромтом».
…«Гамлета, принца датского»…– Речь идет о пьесе, которую Чехов и Лазарев (Грузинский) предполагали писать вместе. См. о ней также в письме 340 и примечаниях*к нему.
Одновременно пришлите мне и мою рукопись…– Рукопись не сохранилась. В статье «Пропавшие романы и пьесы Чехова» А. С. Лазарев (Грузинский) рассказывал историю этой рукописи: «В одно из следующих моих посещений он мне передал „Гамлета, принца датского“.
– Возьмите пьеску с собою в К<иржач>, А. С.! Я начал, а заканчивать лень. Я слишком занят и утомлен „Ивановым“. Пишите конец, обработаем вместе.
Я сослался на то, что никогда не писал пьес и боюсь не оправдать надежд, которые возлагаются на меня как на драматурга.
– Вздор, чепуха! Нужно же начинать, батенька. Пьесы – это хлеб для нашего брата. Напишите двадцать пьес, они дадут вам целое состоянье! <…>.
„Гамлет, принц датский“ начат был Чеховым на четвертушках листа писчей бумаги, сшитых в тетрадку. Это был любимый размер бумаги у Чехова для более или менее больших вещей. На таких же четвертушках была написана „Степь“. Маленькие рассказы он чаще писал на долгих и узких полосках тонкой писчей или почтовой бумаги. В „Гамлете, принце датском“ Чеховым был написан перечень предполагаемых действующих лиц, к которым я мог добавить еще несколько лиц, смотря по желанию, и затем от 200 до 250 строк текста <…> Среди критики театральных порядков предполагалось коснуться легкости закулисных нравов (Офелия должна была походя изменять Гамлету) и жестоко пощипать провинциальных антрепренеров за кулачество, некультурность и т. п. Взгляд на них у Чехова был самый мрачный.
Действие пьески происходило за кулисами провинциального театра во время репетиции „Гамлета“. Отсюда и название – „Гамлет, принц датский“. Первое действие начиналось сборами на репетицию. Раньше других являлись два актера, из которых один – Тигров (фамилия принадлежала Чехову), игравший тень Гамлета, рассказывал о своих многолетних актерских скитаниях по глухим провинциальным городам. В его очень забавном, в общем, рассказе была одна чисто чеховская черточка:
– Придешь, в „Гранд-Отеле“ остановишься – в каждой захолустной норе или „Европейская“, или „Гранд-Отель“ есть…
Первое действие должно было закончиться скандалом и общим кавардаком.
Во втором действии предполагалось дать сцену из „Гамлета“.
Подумав над первым действием, я набросал несколько комбинаций и план первого действия до конца. Непривычка писать для сцены сказалась в том, что, вместо скандала и общего кавардака, в первом акте получилось много диалогов, хотя и забавных и довольно живых. Оставив для себя копию, оригинал „Гамлета, принца датского“ вместе со своими набросками я отправил Чехову и стал ожидать результатов письма.
Чехов ответил краткой открыткой <до нас не дошла>; признавая мои усилия обработать и закончить первое действие не безнадежными, он обещал после постановки „Иванова“ прислать более подробное письмо с отметкой допущенных мной ошибок.
27 ноября я получил это письмо» (А. С.Лазарев-Грузинский. Пропавшие романы и пьесы Чехова. – «Энергия», сб. III. СПб., 1914, стр. 166–170). Эту же историю А. С. Лазарев-Грузинский кратко рассказал в письме к постоянному своему корреспонденту – Н. М. Ежову 24 ноября 1887 г. (ЦГАЛИ).
