418. И. Л. ЛЕОНТЬЕВУ (ЩЕГЛОВУ)*

18 апреля 1888 г. Москва.

18 апр.

Дорогой Капитан! Получил и «Дачного мужа»*, и критику на мою «Степь». Итак, мы пантеисты!*, с чем Вас и поздравляю.

Выезжаю я из Москвыпятогомая. Успеете еще раз 5 написать мне и даже приехать на праздниках ко мне в гости. Если бы Вы не были трусом, капитан, то приехали бы.

Про Корша ничего не ведаю. Слухов никаких.

Осталось у меня 75 р. С чем я поеду в Сумы? Если не дадут аванса, то застрелюсь.

У меня тоже есть «родственный клобок»*. Чтобы он не мешал мне, я всегда езжу с ним, как с багажом, и привык к нему, как к шишке на лбу. Гораздо покойнее и дешевле брать его с собой, чем оставлять дома… Впрочем, мой клобок, если сравнивать его с наростом, представляет из себя нарост доброкачественный, но не злокачественный. Клобок мой отлично шьет мне сорочки, отлично варит и всегда весел. Зимою клобок состоит из 8 человек, а летом из 5 (в том числе 2 прислуги). Во всяком случае мне чаще бывает весело, чем грустно, хотя, если вдуматься, я связан по рукам и ногам… У Вас, батенька, квартирка, а ведь у меня целый дом, хоть и паршивенький, но все-таки дом, да еще двухэтажный… У Васжена, которая простит Вам безденежье, а у меняпорядок, который рухнет, если я не заработаю определенное количество рублей в месяц, рухнет и повалится мне на плечи тяжелым камнем…

Впрочем, наплюве́ на это… Я оканчиваю скучнейшую повестушку*. Вздумал пофилософствовать, а вышел канифоль с уксусом. Перечитываю написанное и чувствую слюнетечение от тошноты: противно! Ну, да ничего… Наплюве́. Какую б мы глупость ни написали теперь, как бы ни мудрили над нами наши индюки критики, а через 10 лет мы уж не будем чувствовать этого, а потому, капитан, – вперед без страха и сомненья!*Читали Вы Бабикова (или Бибикова, Санхо Белинского*) воспоминания о Гаршине*во «Всем<ирной> иллюстрации»? Какая самолюбивая, приторная, кислая, хвастливая и нетактичная мочалка! Я завидую его апломбу и наивному самомнению, завидую его дружбе с Минским и его обожанию, доходящему до дизентерии, перед полубогом Ясинским… Он счастлив и доволен!

Прощайте и будьте здравы. Михайловский не так противен, как Вы думаете*, и не так страшен чёрт, как его размалевали нервы.

Ваш А. Чехов.