Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа!

Евангельское чтение пятого воскресенья Великого поста являeтcя одним из самых, я бы сказал, с одной стороны, грозных, а с другой стороны — в чём–то, может быть, даже безысходных текстов Священного Писания, если мы обращаем его к нашей конкретной церковной жизни. Уж слишком узнаваемо то, что происходило тогда, в контексте нашего с вами религиозного опыта. Становится, с одной стороны, просто страшно, с другой стороны — стыдно и в то же время подчас просто даже безысходно от того, как же мало меняется Церковь, как мало меняется церковная жизнь, как мало меняемся мы в Церкви. Потому что ведь всё то, что мы услышали сейчас, — это вопиющий упрёк нам.

Все мы хорошо знаем этот сюжет, и можно, конечно, попытаться, растворяясь в культурно–исторической составляющей этого текста, смягчить его нравственный вызов христианам всех времен и народов. Да, действительно, иудеи, переживая огромные политические, исторические страдания, духовные искушения, ждали Мессию, надеясь на то, что придёт наконец тот, кто даст богоизбранному народу его подлинный удел — мир, покой, счастье; избавит от войн, от унижений; дарует им возможность просто, мирно жить, ощущая себя в полноте общения с Богом, но ещё на этой земле. Поэтому так естественно, что апостолы, будучи действительно благочестивыми, много усвоившими из своего воспитания иудеями, воспринимали Спасителя как того самого земного царя, который наконец исполнит их многовековые чаяния. Да, иногда Спаситель говорил что–то такое, что не укладывалось в привычную парадигму их религиозного ветхозаветного сознания. Но они склонны были думать: «мы, наверно, чего–то недопонимаем, не может же Бог говорить то, чего мы, возможно, так никогда и не поймём?». Ведь они воспринимали своего Учителя во многом исходя из собственных представлений. Его учение пытались подогнать под привычные для них стереотипы. Но Иисус–то всё это чувствовал, всё это знал и, в который раз говоря о сущностном, о главном, уже как будто и не ожидал понимания, а ведь оно было так нужно Ему не только как Богу, но и как человеку. Однако, смиренно слушая Его проповеди, следуя за Ним, разделяя многие Его невзгоды, ученики ждали момента, когда же, наконец, они получат то, что заслужили.

И вот именно в момент, когда Христос — не только из желания проявить Свою прозорливость, проницательность, говорит им о Своём страшном будущем на этой земле, они, как будто не слыша Его, не желая слышать это, не желая верить в это, — да, наверно, и действительно не веря, что Мессия может кончить свой земной путь столь бесславно, — возвращают Его, как им кажется, к подлинной религиозной правде. А правда–то эта оказывается очень даже человеческой. И обратите внимание: Евангелие, по существу, открывает нам своеобразную драматургию их отношений. Христос высказал самое сокровенное, самое по–человечески трудно переживаемое Им, Он поделился с ними Своими страданиями. Он ждёт их сострадания, — и выходят лучшие, и просят исполнить их желание. Какое? Наверное, только одно: разделить со Христом Его муки. И что Он слышит в ответ? Он слышит о том, что их желание заключается в возможности сесть одному одесную, а другому ошую воцарившегося в мире Христа и получить привилегированное положение в том земном царстве, которое наконец–то осуществится благодаря Ему.

Что это, как не распятие Христа Его же учениками—их непониманием, их, по существу, совершенно далёким от смысла Его проповедей мировоззрением. В данном случае апостолы ведут себя так, как будут вести себя христиане последующих веков, как часто ведем себя мы. Мы готовы согласиться со Христом, что дарованная Им нам возможность принимать Крещение и участвовать в Евхаристии должна быть положена в основание Церкви, но нам этого мало, нам хочется, чтобы в этой Церкви всё было так, как хочется нам, так, как хочется миру, — чтобы в этом привычном, мирском псевдоцерковном существовании внутри церковной ограды мы восседали одесную и ошую Бога. Нам хочется превратить Царство Небесное в царство земное. Нам хочется превратить общину Христову в привычный человеческий коллектив, в котором будет своя иерархия должностей, званий, приближенности к начальству и так далее. И опять Христу приходится напоминать апостолам, что они созидают жизнь, в которой всё должно быть иначе.

Обратим внимание на то, как возмущаются апостолы поведением двух лучших из них. Да, они были близки Христу более других, они это знали и, конечно же, не могли не вызывать зависть у других учеников. И как хорошо, что именно эти лучшие первыми задали вопрос, который мучил всех: о том, что же всё–таки они смогут получить от Мессии? И эти лучшие оказались посрамлены, другие апостолы очень по–человечески возмущаются вопросом лучших, радуясь, что мучивший их всех и оказавшийся столь неуместным вопрос вырвался не из их уст и поплатились за него считавшиеся лучшими ученики, а не они. Опять ведь узнаваемая сцена церковно–приходской жизни — как это всё по–человечески понятно, как очевидно всё происходящее для Христа и как страшно одинок Христос в этот момент. Это Его Церковь, это лучшая часть человечества, и вот она по–прежнему пытается кроить Бога под свои представления, созидать ещё одну лже–церковь в этом мире.

Согласитесь, ведь то, что происходит в сегодняшнем Евангелии, это иллюстрация церковной жизни во все времена. И вот эта проблема, для людей, далёких от Церкви, не существующая, но для нас–то, христиан, призванная быть основополагающей, — проблема непонимания христианами Христа — должна быть осознана, прочувствована как основная. Церковь является такой, какой её делаем мы…

Можно лишь поражаться тому, как долготерпелив Господь, ибо столько усилий прилагали люди на протяжении веков, чтобы Церковь Христова стала непохожа на саму себя, чтобы привычные представления мира заполонили в Церкви собой всё.

Но мы–то сейчас обращены ко встрече со Христом, ибо находимся на Литургии и нас ожидает Евхаристия, встреча со Христом, тем самым Христом, Который ждёт от нас, что мы будем другими по сравнению с теми людьми, которые не знали Его, которые надеялись, что жизнь в нашей Церкви, в наших общинах будет ну хоть как–то отличаться в лучшую сторону от жизни самых разнообразных сообществ, которые наплодило человечество за тысячелетия своего существования. Так это или не так — можно убедиться очень легко, посмотрев на то, как строятся наши отношения между собой. Так это или не так — очень легко можно убедиться, заглянув в свои собственные души и задав себе вопрос: а чего, собственно, мы ожидаем от Христа? Да, конечно, мы все христиане, мы ожидаем, что предстоит Страстная седмица, мы будем вспоминать о крестных муках Спасителя, уже уверенные в том, что будет Его Воскресение, ибо тот, кто верит в Воскресение Христово, переживает муки Христа иначе, ибо тот, кто верит в Воскресение Христово, строит свою жизнь иначе, чем строят те, кто, получив через крестные муки, крестную смерть и Воскресение Спасителя гарантию собственного превосходства, собственной полноценности, благополучно засыпают душой в церковной жизни и пробуждаются только тогда, когда встречаются с Богом глаза в глаза в мире ином, и для многих такое пробуждение от сна псевдохристианской жизни на земле может оказаться страшным испытанием в мире ином.

Будем же торопиться, продолжая оставаться в мире земном, строить свою жизнь иначе, нежели строят ее люди, не знающие Христа. Да будем мы друг другу слугами — это не значит, что мы будем пресмыкаться друг перед другом, унижаться друг перед другом. Это значит совсем другое: будем доверять друг другу, будем верить друг в друга, будем допускать друг за другом возможность не хоть бы быть хуже нас, но лучше нас. Это будет первыми шагами, осуществляя которые, мы, может, хоть в чём–то станем наконец отличаться от мира сего.

Аминь.

02.04.2013