Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа!

Сколько раз мы вместе размышляли о содержании этой истории, истории столь вроде бы ясной и в то же время столь наполненной смыслом, что она всегда даёт нам повод задуматься о глубинах нашей религиозной жизни. Действительно, всякий раз, вспоминая этого юношу, невольно представляешь себе молодого человека ищущего, пытливого, честного, не привыкшего ещё отделять слово от поступка и совершающего поступки в соответствии с теми высокими словами, которые звучат из уст его учителей — фарисеев, проповедовавших тот самый закон Моисеев, который Христос пришёл не нарушить, а исполнить.

Другой отличительной чертой этого замечательного юноши является ещё и то обстоятельство, что он богат. Мы уже не раз с вами говорили о том, что в силу ряда очень различных обстоятельств у нас выработалось представление о том, что богатый человек — это заведомо бездуховный, ущербный человек, а бедный человек — это заведомо одухотворённый, совершенный человек. Это великое заблуждение уже не раз сыграло в нашей истории зловещую роль, приучая бедных к поразительной гордыне, санкционируя их зависть убеждением в том, что они, лучшие, имеют право всё отнять у худших, богатых. Зависть, корысть на протяжении веков сопровождали жизнь очень многих наших бедняков, которые при этом сознавали себя лучшими. Да и всё то, что происходит сейчас на наших глазах — вот эта поразительная готовность нашей бедной, необустроенной, но очень одухотворённой и очень возвышенной, исполненной любви к своим славянским братьям страны противопоставить себя всему миру. «Мы бедные, мы оскорблённые, мы униженные — значит, мы лучшие». «У нас плохие дороги, но у нас возвышенная душа» и т. д. Знакомый по русской истории зловещий образ чающего справедливости корыстолюбца, обреченного своей бедностью быть всегда правым, на наших глазах разрушается Евангелием. Оказывается, высоконравственным человеком может быть богатый, мыслящий и, наверняка, еще и красивый юноша.

И более того, если мы здраво посмотрим на нашу историю, то мы вдруг неожиданно обнаружим, что если и не очень богатые, то, как правило, именно состоятельные русские люди, как правило, и были носителями духовной культуры в нашей стране. Вспомните тех же самых преподобных Древней Руси: Сергия Радонежского, Кирилла Белозерского, Иосифа Волоцкого и Нила Сорского, имевших происхождение чаще всего отнюдь не «худое», не «подлое», как говорили когда–то, а вполне даже дворянско–буржуазное, как будут говорить впоследствии. Вспомним о том, что именно русские города, а отнюдь не наши бедные и невежественные деревни, были всегда оплотами и русской культуры, и русской святости. Я имею в виду в том числе и монастыри, которые изначально были в городах. Да, действительно, там, где есть не скажу богатство, но какой–то элементарный материальный достаток, там, как правило, культуры, цивилизации, а значит, и духовности значительно больше, чем в бедности и нищете. Но это — неизбежно возникающий при размышлении над этим текстом такой, я бы сказал, культурно–исторический экскурс в наше недавнее прошлое и, увы, в никуда не отступающее от нас настоящее.

Однако разговор юноши со Христом не ограничивается тем, что Христос, наверняка оценивший этого юношу весьма высоко, — ведь Христос любил даже грешников, а уж праведникам умел и радоваться, и помогать, — ответил на его кажущийся риторическим вопрос о заповедях. А затем Христос перешел уже к Своим вопрошаниям, обращенным непосредственно к этому юноше, который, будучи и богатым, и благочестивым, жил с чувством глубокой неудовлетворённости — и это самое ценное, что было в нём. Нам ли с вами не знать.

как легко, особенно люди церковные, религиозные, начав просто ходить в храм, читать правило и соблюдать посты, сразу преисполняются чувства собственной полноценности и даже сверхполноценности. «Всё у нас в порядке, всё у нас хорошо, особенно по сравнению с теми, кто в храм не ходит, молитв не читает, постов не соблюдает». А ведь религиозная жизнь умирает, умирает христианская жизнь, как только человек испытывает чувство удовлетворённости собой, когда он становится вот таким самоистуканом.

Слава Богу, юноша не таков, он искал правды Божией, он был недоволен тем, в чём он пребывал, и здесь он был прав. Здесь его порыв мог быть только поддержан Господом, — порыв, которого, повторяю, так недостаёт многим из нас, людям церковным. И вот тогда Христос открывает ему его главное искушение. Он говорит юноше о том, что ему для совершенства необходимо оставить всё, что у него есть, всё его богатство и достояние, и последовать за Христом. Я хочу подчеркнуть, что Христос отнюдь не всех богатых призывал, и уж тем более никогда не заставлял всё раздавать бедным — это был бы не Христос, а какой–нибудь Че Гевара. Но для этого богатого юноши в какой–то момент его богатство стало обременением. Да, это богатство позволило ему сформироваться, вырасти в благоприятных щадящих условиях, в спокойной, стабильной среде, в которой ему дали воспитание и образование в соответствии с традициями богоизбранного иудейского народа, который с незапамятных времён исповедовал значительно более верную, чем многие другие народы, идею о том, что благочестивый человек может и должен быть богат, но своё богатство всегда должен быть готов разделить со своими братьями, что и позволило потом еврейству переживать многочисленные перипетии мировой истории, подчас, впрочем, не по–братски относясь к другим народам. Перед нами целый пласт культуры. И вот в этой культуре сформировался юноша. И он готов, наверное, поделиться своим богатством, он и делился своим богатством, как и полагалось благочестивым иудеям, но сейчас для его совершенства этого мало: нужно оставить всё именно ему и именно сейчас — и последовать за Христом.

И юноша отходит от Христа. Он опечален, и в этой печали, может быть, коренится залог его будущего подвига. Мы не знаем, пойдёт он за Христом или нет. Однако, судя по тому, как сокрушённо Христос констатирует эту очевидную истину о том, что очень трудно человеку богатому, вообще человеку, привязанному именно к земному, не способному вот так безоглядно пойти за Христом, а значит, войти в Царство Небесное, юношу его богатство стреножит на пути вот этого духовного совершенствования и следования за Христом. Но апостолы начинают размышлять. И обратите внимание, какое смятение испытывают они, когда образ вот этого верблюда, не могущего пройти в самые узкие ворота Иерусалима, которые называются «Игольное ухо», заставляет их задуматься. «А как же можно спастись? Как же можно вот так всё безоглядно отринуть ради Христа?» Они, будучи отнюдь не богатыми людьми в большинстве своём, вдруг понимают, что речь идёт не просто о земном богатстве, а о всех тех земных привязанностях, которые нас связывают с этим миром — миром, в котором Христос обречён на смерть.

Действительно трудно. Действительно трудно оставить всё и идти за Христом. Но вот сегодняшнее апостольское чтение вдруг ярко рисует нам, что может наполнить жизнь и обогатить человека, безоглядно последовавшего за Христом, даже если, подобно апостолу Павлу, он был гонителем христиан. Это апостольское чтение на первый взгляд может показаться даже каким–то нечленораздельным, ибо настолько переполнена душа апостола Павла величайшим счастьем оттого, что он обрёл Христа. Он пытается поделиться своими чувствами, но даже у него это плохо получается.

Эта способность идти за Христом не предполагает лишь хождение за Христом по пыльным палестинским дорогам, пока Он был во плоти. Нет, это означает на все времена нести в своём сердце Христа. И тогда уже не нужно ничего. Ты будешь беден или богат — это не будет иметь никакого принципиально значения. Если ты будешь беден — ты не будешь завидовать богатым, ты будешь с достоинством нести свою бедность, не разжигаясь корыстью и завистью. Если ты будешь богат — ты с лёгкостью будешь готов расстаться со своим богатством, поделиться им с теми, кому недостаёт самого подчас элементарного.

Сегодняшняя евангельская история помогает нам увидеть нечто очень существенное в нас самих. Хотя на первый взгляд кажется, мы–то тут причём? Разве мы богатые юноши? Во–первых, мы не юноши и не девушки уже. Во–вторых, каково наше богатство? Наши приватизированные малогабаритные квартиры и кредитные карточки, на которые приходят наши жалкие интеллигентские зарплаты? Может, мы, конечно, заповеди Божии исполняем не так хорошо, как этот юноша, но и здесь мы стараемся быть лучше. Чего же ещё надо Христу от нас? Что мы должны оставить? На самом деле — оставить всё то, что с лёгкостью делает нас, христиан, нехристями, когда что–то меняется в окружающем нас в мире, когда возникает очередное искушение. И таких соблазнов огромное количество.

Почему я сейчас опять провожу некоторые аналогии? Наверно, для того, чтобы мы все поняли, почему мы с такой лёгкостью погружаемся в стихию злобы и зависти. А ведь именно потому, что, будучи, как правило, людьми небогатыми и даже бедными, мы в глубине души лелеем ощущение, что мы всё равно лучшие, и если нам плохо, то виноват в этом весь окружающий мир, который нас, естественно, ненавидит за то, что мы бедные и одухотворенные. А нужно отринуть от себя всё это.

И вот сегодня, подходя к святой Евхаристии, оказавшись на очередной Тайной Вечере, которая даётся нам Господом, задумаемся над вопросом — а почему нам так мало этого? Почему даже подчас, пребывая на этой самой Тайной Вечере, зримо переживая общение со Христом, мы устремляем свои помыслы к чему–то стороннему — не просто нехристианскому, а подчас прямо антихристианскому, и при этом дерзаем называть себя христианами? Это не значит, что мы должны стать какими–то «христианскими зомби», которые перестают чувствовать по–человечески, мыслить по–человечески, которые «запрограммированы» на спасение. Такого не бывает. Спасение — это динамичный процесс, состоящий из очень многих — часто противоречивых — этапов. И каждый из этих этапов.

по существу, предполагает необходимость выбора в какой–то конкретной ситуации между Христом и миром.

Будем надеяться, что в ряду многих этапов нашей жизни сегодняшняя Литургия, сегодняшняя Тайная Вечеря, на которую зовёт нас Христос, станет ещё одной ступенью, приближающей нас ко Христу — тому Христу, Который наполнит нашу жизнь так, что ничего другого нами уже не будет желаться, ничто другое не станет для нас более притягательным. И вот тогда, наверное, нам удастся гораздо более успешно, чем этому во многом преуспешному юноше, исполнить свой долг перед Богом.

Аминь.

31.08.2014