Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа!

Уже не первый раз в нашей жизни мы переживаем завершение первой седмицы Великого поста и оказываемся вместе на Божественной литургии в неделю Торжества Православия. Не раз слышали мы сегодняшнее апостольское чтение, евангельское чтение, не раз и мне доводилось говорить вам о глубоком смысле обоих чтений. Мне кажется, уже всё сказано, и сегодня в храме следует просто очередной раз подвести какой–то предварительный итог очередной первой седмицы Великого поста, очередной нашей попытки что–то переосмыслить и преобразить в себе. Попытки, по преимуществу, надо думать, неудавшейся.

Действительно, прошла первая неделя, мы попытались что–то в себе изменить, пришли на очередную Литургию, пережив то печальное, скорее всего, осознание себя в своей немощи, немощи даже в ситуации, когда мы хотим стать лучше, хотим измениться, хотим приподняться над самими собой. И о чем же нам следует задуматься в этот очередной воскресный день после первой седмицы Великого поста?

Сегодняшнее евангельское чтение повествует нам о призвании Христом апостолов на их служение. О понимании Спасителем человеческих немощей и человеческой ограниченности. О предчувствии, даже правильнее будет сказать не о предчувствии, а о предвидении Им, что даже эти, лучшие, люди будут подчас неверны, даже готовы к отступничеству по отношению к Нему. И в то же время Христос призывает именно их, ибо в мире, кроме людей, нет никого, кто бы мог выполнять волю Божию.

Это, конечно, имеет отношение и к нам! Ведь уже в святом Крещении мы, входя в Церковь, по существу, отдаем свою волю Всевышнему, собственными устами или устами наших восприемников обещаем встать на путь апостольского служения. В младенчестве этого не понимают, хотя часто не понимают и в зрелом возрасте, принимая Крещение, не понимают даже церковные люди, и тем не менее, мы обречены уже быть в каком–то смысле слова другими, мы обречены быть продолжателями апостольского служения. Но обыденная наша жизнь такова, со своими, может быть, и не очень величественными и трудными искушениями, что мы постепенно, а может быть, и весьма быстро, забываем вот об этом высоком предназначении и просто живем по принципу решения наших житейских проблем по мере их поступления.

Но, кажется, на первой седмице Великого поста мы должны задуматься именно о том, что служение–то наше все–таки апостольское. И что нельзя же связывать наше апостольское служение с отказом от определенных видов пищи, с увеличением количества земных поклонов и молитвословий в определенный период года. Оно заключается, по–видимому, в чем–то другом: в готовности подняться над самим собой, в готовности стать другим, в готовности претерпеть определенного рода не то что неудобства, а может быть, даже испытания для того, чтобы действительно стать иным.

И вот сегодняшнее апостольское чтение, напоминая нам о тернистом пути праведников Ветхого и Нового Заветов, по сути дела, ибо апостол обращает нас к тем, кто должен был пойти тем же путем, что и библейские праведники — путем противостояния миру. Сегодняшнее апостольское чтение напоминает нам, опять–таки, само собой разумеющуюся истину: мы действительно не можем идти другим путем, кроме как по пути преодоления своих немощей, самоограничения, само-, я бы даже сказал, умаления, в то же время поднявшись над самими собой такими, какими мы являемся большую часть нашей жизни, а значит, и большую часть года, и почти всю свою жизнь. То, что делали мы на первой седмице, наверное, труднее всего было бы назвать подвигом, подвижничеством. Мы просто пытались в той или иной степени измениться. И всё, казалось бы, оставалось таким, как бывало всегда, во многие предыдущие Великие посты.

Но нельзя не говорить о том, о чем периодически душа вопиет к небу, ибо мир остается таким, каков он есть, несовершенным, именно потому, что столь несовершенны мы. Мир вокруг нас такой, каким его делаем часто мы сами. Особенно на тех уровнях этой самой земной жизни, на которых от нас зависит много больше, чем где бы то ни было. Да, конечно, не в силах человеческих, например, было, скажем, не допустить того землетрясения в Японии, которое было на наших глазах. Но нас же не трясло! Однако в семьях многих из нас в первую неделю Великого поста произошли мелкие суетные обидные искушения, ведь этого трясения душ мы могли избежать?! Потому что мир наших семей, наших домов — это тот мир, где мы почти так же всемогущи, как Господь и природа на нашей планете. Ведь здесь мы вседержители подчас. Да, если мы одиноки в своей семье, нам труднее, но если нас объединяет вера во Христа, то нас уже гораздо больше. И вот этот малый христианский социум, разве не должен был в это время попытаться преобразиться? То же можно сказать и о приходе. Здесь, конечно же, труднее, чем в семье, утверждать какие–то единые принципы, даже те, которые мы принимаем как заповеди Божии, но, тем не менее, это же гораздо проще, осуществимее, чем достичь гармонии на уровне мироздания. Но вот эти конкретные малые дела делались ли нами? Делались ли нами с пониманием того, что, повторяю, Великий пост — это не период перемены пищи и перемены количества и качества наших молитв? Это время очередного осознания нами того, что мы не являемся теми, за кого себя выдаем, — христианами. Неслучайно сегодняшнее и апостольское и евангельское чтения напоминают нам о том, что путь апостольский — это наш путь; а это путь, исполненный больших испытаний, который мы должны принимать на себя, пытаясь что–то изменить в этом мире. И прежде всего — самих себя, ибо мы тоже часть этого мира. Вот это напоминание, наверное, для большинства из нас прозвучит скорее как обличение или как констатация того обстоятельства, что мы не исполнили свой долг в этом мире.

И вот далее, когда в конце сегодняшнего богослужения будет совершаться чин Торжества Православия, чин в полном своем объеме давно уже устаревший и исчерпавший себя, мы будем совершать его в сокращенном виде, пытаясь обозначить самое главное в нем. Ибо чин этот привязан был к определенному историческому контексту. Совершая этот чин, задумаемся о главном: есть ли нам отчего торжествовать, пройдя первую неделю Великого поста? Что восторжествовало в наших душах? Подлинна ли обращенность ко Христу с осознанием и своей ответственности за это, и своей свободы в этом? Или же восторжествовали вполне привычные обыденные наши чувства, столь тягостные для нас подчас, особенно во время Великого поста, но столь, по сути дела, необходимые нам, ибо слишком уж мы сроднились с тем миром, в котором живем, которым тяготимся, от которого страдаем, который часто обличаем, но без которого не можем жить даже в условиях Великого поста? Ну, давайте подумаем над этим, и тогда, возможно, не в сегодняшнюю неделю Торжества Православия, но когда–нибудь позже в ходе Великого поста восторжествует в наших душах то, чему так трудно восторжествовать в этом мире в целом, а именно правда Христова.

Аминь.

13.03.2011