Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа!

В эти воскресные дни послепасхального периода Церковь, которую составляем мы, должна вернуться к пониманию того, сколь же многообразна, подчас противоречива бывает церковная жизнь в своей повседневной обыденности. И вот, сегодня прозвучал евангельский рассказ о встрече Христа с самарянкой. Перед нами уже прошли образы апостолов, преодолевших свои сомнения, и жёны–мироносицы, до конца получившие за свою верность радость стать свидетелями Воскресения Христова, появился и очень понятный и близкий нам своими немощами расслабленный, история которого должна была бы вызвать у нас ощущение поразительного бесплодия большинства людей по отношению к Слову Христову. В его лице на нашем духовно–историческом горизонте появились наконец обыкновенные люди со своим потребительским отношением к Богу, своим желанием и у Бога что–то получить, и одновременно перед сильными мира сего представать правильными и лояльными, даже если ценой этого будет предательство Бога. Мы увидели хорошо знакомого немощного человека. Хотя ведь именно для таких людей пришел Христос.

И вот новая встреча Христа. Всё происходит опять вопреки тому, как учила благочестивая ветхозаветная традиция. Пришел Христос к богоизбранному народу, но мало кто из этого богоизбранного народа воспринял Христа как Мессию. И Христос обращается к самарянке.

Самария действительно была местом исключительным для иудеев. И тут я напомню вам, что самаряне — это частично иудеи, частично представители других семитских народов, с которыми, вопреки запретам Моисеева закона, иудеи склонны были вступать в браки и жить их религиозной жизнью. В общем, вроде бы иудеи, но ненастоящие. Вот так же и иудеи считали самарян хуже, чем язычниками: это потомки людей, когда–то бывших иудеями, но разменявших свою Богом данную веру на личные отношения с язычниками. Правда, истинные самаряне продолжают веровать в Единого Бога. Ну, тут у иудеев была полная санкция назвать их не просто язычниками, а отступниками, еретиками — а кто может быть хуже, чем предатели? Поэтому никакого общения! Когда кто–то нам неприемлем, кого–то мы ненавидим — мы с ним просто не общаемся, гордые тем, насколько же мы великодушны, чтобы не высказывать ему всякий раз свою ненависть и презрение. Я говорю об этом совершенно серьёзно, потому что так чувствовали и апостолы, они были в этом воспитаны. Иисус идёт в Самарию — уже странно. Понятно, что в Самарии и пищи–то нормальной не достать — кошерной, как сказали бы впоследствии иудеи, и люди тут сомнительные. Приходится апостолам искать пропитание своему Учителю. А Он вот у этого колодца беседует с самарянкой.

И далее следует разговор, опять разрушающий все привычные стереотипы. Колодец, связанный своим появлением с великим ветхозаветным праведником Иаковом, — это, казалось бы, нечто, что объединяет самарян и иудеев. Для самарян это святой источник. Ну а для иудеев святость этого источника уже не может быть безупречной — не потому что они понимают, что в Боге может быть освящено всё, а потому что у них есть свои святые, у них есть монополия на главные святые места — таковым является Иерусалим. И они уже доходят до совершенно патологических мыслей о том, что Богу можно поклоняться только в Иерусалиме, в Иерусалимском храме.

Обратим внимание на то, как человечество, причём в лице, может быть, лучших своих представителей, доходит до полного абсурда. Бог приходит в мир, а Ему говорят: Тебе можно поклоняться только в одном месте; Ты можешь быть Богом, только если придешь в место, которое мы Тебе укажем; мы Тебя Богом признаем только в том случае, если будешь делать то, что будем Тебе говорить в соответствии с нашим законом. Богу навязывается то, что стало привычным, естественным для людей.

И вот вместо подобного рода лукавых совопросников из числа фарисеев Он встречает эту простую самарянку. Перед нами разворачивается разговор простой и ясный, который покоряет нас именно своей человечностью: Христос знает об этой женщине всё, чувствует в ней её готовность уверовать. По сути дела. Он этой случайно встретившейся женщине, отнюдь не ставшей пока что ещё Его ученицей, открывает то, что и апостолам–то трудно вместить в себя, говорит, что это Он обладает источником той воды, испив из которого, человек более не возжаждет. Даже апостолы, услышавшие этот разговор, не понимают Его поначалу и со свойственным иудеям здравым смыслом предполагают, что, наверно, кто–то Ему воду принёс, поэтому Он уже не жаждет.

А на самом деле этот чудотворный источник с чудотворной водой, уровень чудотворности которой, правда, иудеи и самаряне не могут в полной мере определить, является для Него лишь поводом, чтобы сказать о самом главном: что вера в Бога предполагает жизнь не в той или иной физической среде, освященной, просвещенной, — а прежде всего в Духе и Истине. Когда мы слышим эти всем хорошо знакомые слова, у нас тоже возникает недоумение. Вроде бы всё правильно: Дух, Истина… Звучит хорошо, но что это такое? А это то, что и являет Христос в Самарии: сострадание, любовь и, самое главное, свобода, понимание того, что Богу можно поклоняться везде, что поклонение Богу — это не набор каких–то отработанных внешних процедур, а понимание поразительного ощущения Его присутствия в нашей жизни, где бы мы ни находились — и в святых, и в несвятых местах. Бог освящает этот мир через нас, через наши души, через нашу жизнь.

По существу, что мы видим в сегодняшнем евангельском чтении? Христос одной из первых в этом мире открывает самую сложную сторону Своего учения женщине, которая ну по всем статьям не подходит для того, чтобы быть Его ученицей, — грешнице и самарянке. Но она честна и, самое важное, в отличие от сонма фарисеев, она очень невысокого мнения о самой себе. И это, как ни странно, не делает ее обезличенной, ничтожной и жалкой, а делает ее свободной и достойной слова Христова. Она не обременена собой, она способна слышать Христа. А далее уже происходят совсем неожиданные события: за этой женщиной, у которой явно не особенно была высокая репутация, идут другие люди — так вдохновенно она рассказала о Христе. Эти люди слушают Христа и становятся Его учениками.

В иудейских местах были потрясены чудесами Христа: забрел к нам какой–то пророк, не постится, не молится, неизвестно с кем общается, но чудеса творит. И Ему говорили: спаси. Господи, и оставь нас, мы готовы созерцать Твои чудеса, даже воспользоваться ими, но жить, как Ты, следовать за Тобой мы не хотим.

И вдруг эта самарянка и все эти самаряне. Они просят Его остаться еще и еще. Что поражает их? Не только то, что этот иудей общается с ними как с братьями, хотя это тоже немало, — поражает то, что они слышат о том, что их вера — такая же прямая дорога к Богу, что и у иудеев, если только она искренняя, самоотверженная. Они через Его слова впервые ощущают себя не недоиудеями, какими были веками самаряне, а полноценными иудеями, а что самое главное — полноценными христианами, и им хочется быть с Тем, Кто пробудил в них это чувство собственного достоинства, собственной ценности в духовном плане.

Да, Христос проходит со Своей проповедью сквозь реальный культурный, исторический контекст, который в разные эпохи бывает разный. Эта способность Христа через не пойми какую женщину обратить к Себе сердца не пойми каких недо–иудеев говорит о том, что величие Божие в том и заключается, что Он обращается ко всем — даже к тем, кто считают себя недостойными Его.

Такова была одна из первых христианок в этом мире. Это не значит, что пять законных и незаконных браков — один из прямых путей для каждой женщины к постижению Христа. Здесь речь идет, конечно же, о другом — сегодняшнее Евангелие свидетельствует нам о том, что Бог поразительно любит нас даже в нашем падении, если мы даем хоть какой–то шанс Ему явить Свою любовь, если мы искренни и не обольщаемся собой. Это Евангелие как бы соединяет нас уже с теми современниками Христовыми, которые, не будучи ни великими апостолами, ни жёнами–мироносицами, были обыкновенными людьми, способными так обратиться к Богу, так отнестись к Богу, что Богу захотелось остаться с ними ещё на два дня. Ведь жизнь Христова проходила в этом мире так, что Его действительно всюду либо не понимали, либо гнали. Сколь немногие люди готовы были предоставить Ему свой кров, свою любовь, свою жизнь, — и то, что этими людьми оказались «ущербные» самаряне, говорит о том, что, наверно, и у нас с вами не всё потеряно. Да, мы уже давно преодолели, я надеюсь, наши иллюзии по поводу самих себя, что мы богоносцы, что мы праведники. Мы обыкновенные, очень даже ущербные люди, но это не может помешать нам в будущем, В нашей этой конкретной земной жизни пойти за Христом в полной мере.

Аминь.

10.05.2015