Еще на Пасху я думал, что в пятницу и в субботу[1]нужно бы совершать службы — в смысле времени и распорядка — по уставу. Например, погребение Господа нужно совершать не вечером в пятницу, а утром в субботу, — всю субботу отдать нужно «покою», литургию начинать в третьей часу дня и т. д. Все это имеет свой смысл, — и все это создает нужное по моменту настроение.

Так и в праздник Святой Троицы: по уставу вечерня полагается тотчас же после обедни. Это уже необычайно. На ней читаются знаменитые три молитвы святого Василия Великого о ниспослании благодати. Затем вечером полагается совершить только одно повечерие, с каноном святого Феофана Сигрианского. А в этом каноне продолжается славословие Пресвятой Троицы, как и в самый праздник.

Между тем нередко после повечерия тотчас присоединяли и утреню Святого Духа, — которая полагается утром в понедельник Духова дня. И вот что я почувствовал: пока еще шла служба повечерия, в душе была «Троичная» радость… А когда подходило начало утрени, я стал жалеть, что вот сейчас кончится праздник Троицы и начнется что–то уже иное… И как бы меньшее.

А если бы службу ограничили одним повечерием, тогда и весь вечер, и всю ночь — до самой завтрашней утрени, продолжалась бы еще праздничная радость Святой Троицы.

И из–за чего мы нарушили устав? Чтобы на другой день больше спать? Не вставать на утреню в четыре–пять часов? Жалкие плотолюбцы! И за то наказываемся: благодать сыновства Божия променяли на похлебку плоти. Сами обрезали праздник себе. А я духовно наказан был еще особо — и хуже других. Поделом! Ибо от меня больше всего зависело сохранить устав и радость. Отсюда простой вывод: нужно устав соблюдать. Ведь составители–то его были люди живые, глубоко опытные, и знали, что делали. Конечно, всего не исполнишь, особенно в смысле количества. Но что касается распорядка и времени, то это — легче. И нужно.

Вот, например, и о вечерне я упомянул: почему она сразу после обедни? Это единственный раз в году. Подите же, никогда не задумывался над этим чрезвычайным исключением.