Началась вечерня: после литургии — 9–й час — «Откровение». Об этом писал я раньше: это было в ином году.

…Зачитал, наконец, прекрасные молитвы святителя Василия Великого, на коленях.

…Вот тут я и понимаю: почему — «на коленях». Да нам ли, грешникам, не падать на колени? Ведь и у нас есть свой больной, слепой и плачущий безнадежно–тоскливо, беспомощно–жалостно ребенок — душа наша… Как не упасть пред Спасающим?..

Пережитое мною — вчера и ныне — подготовило меня опытно. И легко так и естественно сталось на «землю», — с «небесной» высоты вчерашнего торжества.

И стал я читать не спеша, как проситель, подробно все выкладывающий «Господину» — Господу свои многочисленные нужды. Без восторга, а ровно, спокойно… С верою! Ибо к кому же иному обращусь? Врачей больше нет! И с упованием я произносил слова славословия. Без пафоса, — а просто.

И мне хотелось долго говорить Господу.

И впервые за всю жизнь мне малыми показались такие длинные молитвы! Не «выговорил» нищеты своей… Но на душе стало спокойнее: выплакался немного (невидимо, без слез, — тихо стонала душа).

Потом — вторая молитва… И тоже такая прекрасная! Чувствую, что в душу начинает входить мир и уже умиление, по капельке… Уже и слезы где–то навертываются в глубине: нужно их сдерживать, недостойному… Немного громче стал читать… Потом третья… Самая длинная… И как хорошо, что длинная: до конца выговоришь душу свою!

И снова мало–помалу воротилось торжество славы. Опять славлю Троицу. Впрочем, не так, как вчера. А более сдержанно; но славлю. Если мы и плохи, то сами виноваты, а Святая Троица все же «всегда, ныне и присно, и во веки веков» славна и преславна!

Но, кроме всего, Она ныне и нас, больных, начинает спасать… Сугубая Ей слава! «Спаси и помилуй! Заступи, возстави! и сохрани нас, Боже», — просит диакон все три раза после молитвы. И мы с колен восстаем с надеждою. Поднимем голову, ибо избавление близко (Лк. 21, 28). Близко к тебе, человек, слово спасения: оно во устах твоих и в сердце твоем (Рим. 10, 8). Не нужно на небо восходить, ни за море ездить (Рим. 10, 6, 7).

Сам Спаситель к нам пришел… Сам Исцелитель и Утешитель послан к нам…

И потихоньку воротилась радость. Так перемежались волны упадка и восстания. Поздравляя братию, я говорил с радостию о празднике. Проповедь была горячая. Но опять волна упала: за обедом много ел. Веселые, но легкомысленные разговоры, потом — сон. И опять я видел небо — сверху волны, а илистое «дно» души.

…Рано еще торжествовать нам… Еще нужно «отвоевать» свою свободу, еще нужно вырвать себя из рабства страстям и диаволу. Война лишь началась. Благонадежная, но война.

Затем радостное повечерие. Но не одно, как бы следовало по уставу, а сочетание его с утреней Духову дню. Опять смесь от немощи. И радость «убыла». Почти ушла… Вечером я совсем лениво читал правила… А ночью видел скверное… Утром встал уже смиренным… Проявилась настоящая природа моя… Нужно было исповедаться во грехах… Вот они — «где грехи».