Это совсем не случайно… Во время богослужения жалобно плакал ребенок… Когда стали подходить помазываться освященный елеем, то я увидел, что у него глазки закрыты и, по–видимому, болят. Он горько–горько (так лишь дети умеют) плачет.

— Давно? — спросил я у матери.

Приехали за сорок верст. За милостью Божией! Прежде я точно не слышал его детского горя. Но в этот торжественный момент точно резнуло по сердцу: торжество Царства Троицы. Слава… Радость… И детское горькое горе. Слепнет невинное дитя… Как это мирится с праздником? Зачем это? Как связать со славою?! Представьте: идет победитель. Крики! Восторг! Трубы оркестров… Все радостны. И вдруг к победителю подходит мать с слепнущим ребенком. Ей не до торжества. Сердце беспомощно рвется за мучающееся дитя… С надеждой и она протягивает к победителю руки с кричащим от боли сыном.

И сразу торжество точно замерло во мне:

— Зачем? почему?

Потом они отошли… Больному я помазал глаза елеем… У меня пошли мысли. Мир–то еще страдает! Мир — больной, мы все — больные. Мы раненые после падения. И ныне лишь начинается спасение мира. А закончится оно лишь после второго пришествия, — когда будет Царство славы… Но скоро… я «забыл» почти это — мать с ребенком отошла от колесницы победителя… А народ снова окружил его и продолжая восторженно славить его. Всенощная продолжалась радостно. А после мне даже больно было за это торжество наше. — Как я смел так скоро забыть горе ребенка и его матери?!

Но потому–то нужен был Дух спасительный, Дух Утешитель! …Но это было лишь началом «ниспадения» моего.