Творцов русской литературы волновали не частные вопросы, а важнейшие, всеобщие. Совесть утверждалась писателями как основная мера всех событий и поступков. Не внешний жизненный успех, безбедное благополучие,а совесть как основа основ человеческого бытия.

Украинский писатель Иван Франко заметил, что «если произведения литературы европейской нам нравились, волновали наш эстетический вкус и нашу фантазию, то произведения русских мучили нас, задевали нашу совесть, пробуждали в нас человека».

Изучая основы русского миропонимания и русского способа бытия в мире, выдающийся русский философ И. В. Киреевский писал: «Западный человек искал развитием внешних средств облегчение тяжести внутренних недостатков. Русский человек стремился внутренним возвышением над внешними потребностями избегнуть тяжести внешних нужд».

Русская литература смысл своего существования видела в возжигании и поддерживании духовного огня в человеческих сердцах. Вот откуда идет признание совести мерилом всех жизненных ценностей. Свое творчество дореволюционные русские писатели сознавали порой как пророческое служение. Это чутко воспринял и точно выразил Н. А. Бердяев: «В русской литературе, у великих русских писателей религиозные темы и религиозные мотивы были сильнее, чем в какой–либо литературе мира… Вся наша литература XIX века ранена христианской темой, вся она ищет спасения, вся она ищет избавления от зла, страдания, ужаса жизни для человеческой личности, народа, человечества, мира. В самых значительных своих творениях она проникнута религиозной мыслью… Соединение муки о Боге с мукой о человеке делает русскую литературу христианской даже тогда, когда в сознании своем русские писатели отступали от христианской веры».

Е. Трубецкой справедливо отмечает, что «по содержанию нравственное сознание человечества меняется; стало быть, нравственные вопросы в различные эпохи могут и решаться неодинаково. Но, каковы бы ни были эти решения по содержанию, совесть всегда есть свидетельство о чем–тобезусловно должном.

Понимание нравственной правды может меняться, но при этом остается неизменным один элемент нравственного сознания, это — наша уверенность, что есть что–тобезусловно должноенад нашими меняющимися мыслями о должном, есть какая–то норма, выражающая безотносительную и неизменнуюправду о должном.И этой норме должны следовать все, всегда, во всех предусматриваемых ею случаях. Это и есть основное предположение всякого нравственного сознания — то, о чем свидетельствует совесть. Можно заподозрить это свидетельство, можно его отвергнуть, можно признать его за иллюзию, но нельзя усомниться в одном: совесть как таковая есть утверждение безусловной и всеобщейправдынад нами, притомправды жизненной,ибо вся наша жизнь должна ей следовать.

Голос совести представляет собой не более и не менее как отклик сознания на запрос, истекающий из самой глубины жизненного стремления».

ВОПРОСЫ

1. Сравните русское и западное миропонимание.

2. Пожалуйста, объясните своими словами утверждение Е. Трубецкого о том, что «голос совести представляет собой… отклик сознания на запрос, истекающий из самой глубины жизненного стремления».