Николай Онуфриевич Лосский (1870–1965) — выдающийся представитель русской философии XX века, создавший оригинальную философскую систему, отличающуюся глубиной и последовательностью мысли. В середине августа 1922 года он был арестован, а в ноябре — вместе с другими видными представителями культуры и общественной мысли — выслан советскими властями за пределы страны.

Н. О. Лосский считал, что замыслы построения общества без нравственного обоснования, опирающиеся только на науку или какую–либо рациональную социальную конструкцию, неизбежно ведут к подавлению свободы, произволу и деспотизму в таких масштабах, каких не знало традиционное общество. С этих позиций он жестко оценивал строй, существовавший на его родине, однако верил, что духовные силы народа в конце концов разрушат тиски тоталитарного режима.

Познакомимся с некоторыми мыслями Н. О. Лосского из его книги «Свобода воли».

Проблема свободы воли обсуждается в европейской философии приблизительно со времени Аристотеля. Ей посвящена грандиозная литература, может быть, более обширная, чем по какому бы то ни было другому философскому вопросу. И неудивительно: судьба высших ценностей и святынь тесно связана с таким началом, как свобода. Так, есть философы, страстно борющиеся против учения о свободе воли, потому что, по их мнению, свобода несовместима с условиями возможности науки. Наоборот, другие философы с не меньшим пылом отстаивают свободу воли, так как полагают, что без свободы были бы невозможны нравственность, право, религиозная идея греха, объяснение зла и т. п.

Непосредственное свидетельство сознания, по мнению большинства людей, говорит в пользу свободы воли. Однако ссылка на непосредственное переживание свободы, не сопутствуемая выработкою точных философских понятий и зашитою учения о свободе против возражений и недоразумений, имеет наивный характер и не считается убедительным доводом в споре о свободе.

Артур Шопенгауэр в своем замечательном, блестящем и содержательном трактате «Свобода воли» приводит в виде примера следующие соображения «человека, стоящего на улице и говорящего себе»: «Теперь 6 часов вечера, дневная работа кончена. Я могу идти гулять, а могу пойти и в клуб; я могу также взойти на башню, посмотреть закат солнца, могу пойти в театр или навестить любого из своих знакомых; могу даже пойти куда глаза глядят и никогда не вернуться. Все это предоставлено единственно мне, я имею на это полную свободу; однако же, я теперь ничего этого не сделаю, а пойду точно так же добровольно домой, к своей жене».

Это совершенно похоже на то, как если бы сказала вода: «Я могу вздыматься высокими, высокими волнами (да, но в море и во время бури!), могу стремительно течь (да, именно в русле реки!), могу низвергаться с пеной и шумом (да, именно в водопаде!), могу свободною струей подыматься в воздухе (да, но в фонтане!), я могу, наконец, выкипеть и испариться (да, при 100 °С); однако теперь я ничего этого не делаю, а остаюсь, добровольно, спокойною и ясной, в зеркальном пруде».

Своим примером и аналогией Шопенгауэр хочет показать, что всякое проявление человека подчинено закону причинности и потому не может быть свободным. Соображения Шопенгауэра представляются ясными и убедительными, пока речь идет о той сфере событий, в которой господствует механическая причинность толчка и давления. Но в психической сфере, скажет иной защитник свободы воли, нет механической причинности; здесь мы имеем дело с мотивами, представлением возможных целей, обсуждением, выбором, решением; здесь нет необходимой предопределенности событий, здесь возможна свобода.

Нетрудно, однако, показать, что и в психической сфере связь ее элементов может быть рассматриваема как необходимая система причин и действий. Карл Иоэль, написавший в зашиту свободы воли превосходную книгу «Свободная воля», начинает ее беседою между просветителем и наивным человеком, который в доказательство своей свободы говорит:

— Я хочу теперь пойти домой, потом сделаю один визит, затем пойду в винный погребок…»

— Довольно, довольно. Но скажи мне, почему ты уже хочешь идти домой?

— Мы обедаем в это время, и жена моя любит точность.

— Ты у нее под башмаком, и называешь себя свободным? Ну, а кого же ты хочешь посетить после обеда?

— Сегодня день рождения моего начальника, и я должен поздравить его.

— Ты должен? И это ты называешь свободою? Ты подневольный человек, карьерист и низкопоклонник.

— Зато уже в винный погребок я пойду, как свободный человек, по собственной воле.

— Ты ходишь туда особенно охотно?

— Да, я пью там свою милую вечернюю кружку пива. Такая уж у меня привычка, и в это время у меня появляется такая увлекательная жажда.

— Значит, ты раб своей привычки и своих страстей. И ты говоришь о свободе!

— Но мне нет необходимости выходить, и я останусь дома, чтобы доказать себе свою свободу.

— В таком случае ты останешься не по своей инициативе, не благодаря воле, а потому что мои возражения раздражают тебя, и твое упорство подталкивает тебя как ребенка.

Просветитель показывает наивному, что суетность тянет его направо, изнеженность налево, чувственность вперед, скупость назад, высокомерие вверх, леность вниз. В случае столкновения мотивов выбор всегда совершается в сторону сильнейшего мотива, так что человеческое я, производящее выбор, в действительности есть лишьпредседательсобрания, подсчитывающий голоса и таким образом устанавливающий, каково решение.

Итак, препятствием для признания свободы воли является закон причинности, имеющий силу не только для механических процессов, но и для душевной жизни: всякое хотение имеет причину, благодаря которой оно возникает так же необходимо, как и всякое другое событие в мире.

Артур Шопенгауэр следующим образом понимает возникновение событий в природе. Чтобы произошло изменение какой–либо вещи А, необходимы два фактора — внешний и внутренний. Внешний фактор — действие какой–либо веши В на вещь А; внутренний фактор —сила,присущая самой веши А и появляющаяся под влиянием В. Давление на пружину извне и внутренняя сила упругости самой пружины — вот два фактора, определяющие действие пружины. Действие света, тепла и т. п. на растение и собственная жизненная сила растения обусловливают развитие плодов его и т. п.

Точно так же и поступки человека всегда предполагают два фактора: например, приближение врага пробуждает к действиюсилучеловека, именноволю,известную нам непосредственно изнутри, путем самосознания. Внешний фактор, влияюший на волю, называетсямотивом.Один и тот же мотив может привести к различным, даже противоположным действиям, в зависимости от того, каковы индивидуально определенные свойства воли человека, на которого мотив действует. Так, при виде врага трусливый солдат обращается в бегство, а храбрый совершает геройский подвиг.

Индивидуально определенные свойства воли человека (трусость, скупость, завистливость, храбрость, щедрость и т. п.) «составляют то, что называетсяхарактеромчеловека, и именноэмпирическим характером,так как он делается известен неa priori, а только по опыту».

Всякий человеческий поступок есть результат сочетания мотива и эмпирического характера данного человека.

Глубоко проникает к основам свободы воли то стеснение свободы выбора, которое обусловлено столкновением несовместимых стремлений. Если хочешь избавиться от тяжких мук пытки в руках палача, выдай своих товарищей; подвергни строгой и справедливой критике неудачный проект, выработанный твоим начальником, но тогда уже не надейся на осуществление честолюбивых желаний скорого повышения на службе; женись на этой милой девушке, но тогда откажись от некоторых привычек холостой жизни и т. д., и т. д. Стеснение свободы здесь заключается в том, что исполнение одного хотения требует отречения от другого хотения.

1 Априори (лат.a priori) —независимо от опыта, до опыта; заранее.

Не следует думать, будто это стеснение свободы встречается в исключительных случаях. У нас, в царстве душевно–материального бытия, где нет гармонического отношения к мировому целому, всякое хотение неизбежно сталкивается непосредственно или косвенно с каким–нибудь другим хотением. И даже тогда, когда мы обнаруживаем проблески духовности, ставя абсолютные цели добра, красоты или обретения истины, осуществление этих целей предполагает отказ от каких–либо дорогих нам проявлений душевности. Поэтому процесс развертывания наших чувств и хотений в целом всегда двусторонен — влечение и опасение, радость и печаль, восторг и хотя бы смутный аккомпанемент разочарования неизменно сопутствуют друг друг, и на земле не дано нам насладиться целостным положительным бытием, столь полным, что стоило бы удержать его в вечном настоящем.

ВОПРОСЫ

1. Согласно А. Шопенгауэру поступки человека всегда предполагают два фактора. Назовите эти факторы и на конкретном примере проиллюстрируйте их взаимосвязь.

2. Как вы понимаете свободу воли? Означает ли она, что если вдруг вам захотелось кого–то ударить потому, что этот кто–то вам не понравился, то вы свободны поступить так, как вам хочется?

3. Как вы думаете, можно ли разрешить проблему совмещения свободной воли разных людей ?