Воробей о себе!

Много зла совершается в мире. И тем не менее жизнь удивительна и полна красоты. Возьмем хотя бы полевого воробья. Поразмыслим, что бы он, воробей, мог рассказать человеку.

Да, действительно, нас очень много. Наше чириканье диссонируюше громкое. Утверждают, что мы поедаем ваш хлеб. Даже наша скромная одежда не располагает нас к вам. Но вы не пожалеете, если уделите мне, дерзкому воробью, хоть немного внимания. Не пожалеете.

Вы думаете, что не найдете во мне ничего особенного? Но послушайте, ведь вас так же много, как и нас. Не считаете ли вы, что мы не представляем интереса только потому, что нас много? Тогда и вы вполне обычны! О, простите за дерзость.

В сущности, я благонравный полевой воробей. Мне не хотелось бы, чтобы меня перепутали с моим кузеном, нагловатым, толстым городским воробьем. Вы можете узнать меня по серой грудке и черному пятну на шеке, и по этим приметам вы можете нас легко отличить. Мы держимся немного подальше от ваших домов, как об этом уже говорит наше имя.

Создан для полета

Мой Творец с самого начала сконструировал меня в виде «самолета», поэтому даже самая маленькая часть моего тела приспособлена для полета. У меня не укладывается в голове, как только у людей хватает смелости утверждать, что мы произошли от пресмыкающихся. Только представьте себе: к нашим близким родственникам относят крокодилов! Меня убеждают в том, что первый воробей жил уже 50 миллионов лет назад. Мне всегда кажется, что неправдоподобность этих утверждений с годами затушевывается. Но отложим теорию в сторону и обратимся к фактам. Тогда вы сможете рассудить сами.

Мое тело построено из легчайших материалов. Почти все кости внутри полые. Благодаря этому они могут поглошать воздух, являются очень легкими и в то же время прочными. У одного моего дальнего родственника, альбатроса, скелет весит всего 120–150 грамм, несмотря на то что длина его тела более одного метра, а размах крыльев достигает трех метров. Вес его перьев превышает вес костей.

Если бы наши кости были заполнены костным мозгом, как у пресмыкающихся, мы не смогли бы летать. Кроме того, кости нашего таза, в отличие от костей ящеров, сращены с позвоночником. Лишь благодаря этому наш скелет обладает той твердостью и гибкостью, которые так необходимы для полета.

Примечательная дыра

Маленькое отверстие в суставной чашечке плечевой кости заслуживает, как мне кажется, особого внимания. Это вовсе не дефект, наоборот, через это отверстие проходит сухожилие, свяываюшее маленькую грудную мышиу с верхней частью плечевого сустава. Благодаря этому я могу поднимать крыло и вообще летать. Если я действительно произошел от пресмыкающихся, то у меня возникает вопрос: кто просверлил это отверстие в суставной чашке, а затем протянул через нее сухожилие? Такие отверстия вы напрасно будете искать у крокодила!

Серлие, крепись!

Чик–чирик! Помогите, ястреб–перепелятник! Чик–чирик! Где бы мне спрятаться? Помогите… Ах, опять все обошлось благополучно! А ведь было очень опасно! Теперь он улетел. А знаете ли вы, что ястреб — наш самый лютый враг? Своими длинными лапами он может схватить нас даже в густом кустарнике, если мы не будем осторожны. Вообще, у нас очень много врагов: вороны, сороки, кошки, люди. Даже ночью нас не оставляют в покое. Совы нападают на нас даже на дереве, где мы спим. Однажды ночью на нас напал отвратительный лесной сыч. Он вытащил из дупла мою супругу и безжалостно уничтожил ее. Как это было ужасно!

Знаете ли вы, что Создатель наделил меня удивительно крепким сердцем? Ведь оно одно из самых работоспособных! Сейчас, когда я с вами разговариваю, оно делает 460 ударов в минуту. Немного раньше, когда я скрывался от ястреба, частота моего пульса достигла 760 ударов в минуту! Таким он и должен быть, чтобы я мог летать.

Великолепный инструмент

А теперь рассмотрите–ка меня получше: видите мой клюв? С виду — обыкновенная вещь, не правда ли? Но этот чудо–инструмент моего Создателя необыкновенно легок и в то же время отвечает самым высоким требованиям. Подсчитано, что рог на моем клюве имеет разрывную длину около 31 км. Это означает, что если изготовить из этого материала провод и где–нибудь укрепить его, то он оборвется на месте укрепления под собственным весом лишь при длине в 31 км. Материал, используемый людьми в самолетостроении, имеет разрывную длину всего лишь около 18 км.

Взгляд в полевой бинокль

Знаете ли вы, что мой череп весит меньше, чем оба моих глазных яблока?! Но из этого вам не следует делать злорадных умозаключений о моем воробьином уме. Мои глаза намного лучше ваших. У нас, птиц, на единицу поверхности приходится в семь–восемь раз больше зрительных клеток, чем у вас. Благодаря этому в нашем мозгу картина предстает с гораздо большей резкостью. Если вы, например, захотите увидеть предмет точно так же, как его воспринимает канюк, вам придется воспользоваться биноклем. Допускаю, что мои глаза не такие зоркие, как у канюка, но сравнение с вами я всегда выдержу. Один из биологов пишет, что наши глаза являются удивительным по своей функиии и работоспособности устройством. Оно относится к самым совершенным оптическим органам в мире позвоночных. Так оно и должно быть, ибо при большой скорости полета от нас не должна ускользнуть ни малейшая деталь.

В придачу к острым глазам Бог дал нам еще и очень подвижную шею, так что нашим инструментом–клювом мы можем без труда дотянуться до любой части тела. Вам кажется это случайностью? Тогда попробуйте–ка достать носом спину. Нет, не вздумайте это сейчас демонстрировать. Если вам это все же удастся, вы услышите, как при этом хрустят ваши кости.

Пищеварение тоже должно функционировать

Что вы сказали? Что Бог создал меня никчемным обжорой? О, с таким оскорблением мы не смиримся — мой Творен и я. Знаете ли вы вообще, что я ем? Ну конечно, я так и думал. Кто меньше всего знает, тот больше всех кричит! Простите — я опять надерзил, но и вы только что были не очень вежливы!

В Китае моих родственников однажды чуть не уничтожили, потому что некоторые умные люди решили, что мы, полевые воробьи, поедаем у них слишком много проса и риса. Но когда они нашего брата почти уничтожили, то вдруг увидели, что насекомые–вредители настолько размножились, что потери урожая стали намного больше прежнего. Ведь мы в основном питаемся маленькими насекомыми, которых вы считаете вредителями, а мы — деликатесом: майскими жуками, летающими муравьями, тлями, личинками и т. д.

Если уж разговор зашел о еде, то знаете ли вы вообше, как функиионирует наше пищеварение? В коние концов, говорить об этом вполне естественно! Как вы уже знаете, у меня все устроено так, чтобы я мог летать. Так как моя пиша богата белками, я обхожусь исключительно коротким кишечником. Однако мне необходимы сильные пищеварительные соки. Мой Творец не хотел обременять меня ненужными экскрементами, поэтому я как можно скорее избавляюсь от них, нередко — на лету, при этом я не раз «украшал» ими вашу одежду. Прошу прошения!

Создавая меня, мой Творец сделал, впрочем, еще кое–что оригинальное. Он сотворил меня… без мочевого пузыря. Благодаря этому Он смог придать моему телу удлиненную форму и, таким образом, уменьшить мой вес. 80 процентов моей мочи кристаллизуется в виде белой пасты в конечном отделе кишечника. Насколько продумано! Кроме этого, жидкость, необходимая для процесса выделения, почти полностью возвращается в организм, так что мне редко приходится «заправляться».

Катапульта и карманный нож

У вас есть еще немного терпения? Тогда обратите внимание на мои ноги! С виду ничего особенного, и все–таки в них скрыта довольно сложная конструкция. Правда, то, что вы видите, в действительности только стопы и пальцы. Все остальное — больше берцовая кость, колено и бедро — скрыты внутри моего тела. И если у вас создается впечатление, что я стою прямо, то в действительности я сижу на корточках. Для вас это положение, наверное, неудобно, а для меня — очень удобно. Когда я внезапно вытягиваю свои колени, мышцы забрасывают меня вверх, словно катапульта, и я начинаю тотчас же пользоваться своими крыльями. Во время полета я втягиваю свои «шасси» под перья и выпускаю их снова только при посадке. Вы, возможно, уже удивлялись тому, что я могу часами просиживать на одной ветке и даже спать при этом. Творец сделал это возможным, вмонтировав в меня особый механизм, который автоматически заставляет пальцы охватывать ветку и держаться за нее. Целый узел сухожилий связывает пальцы с мышцами бедра. Стоит мне сесть на ветку, как сухожилия непроизвольно напрягаются под моим весом и стягивают пальцы. К тому же, на определенном месте сухожилия расположено несколько бугорков. Когда я сажусь, они крепко впиваются в зубчики, которые находятся — опять–таки не случайно — именно в этом месте. Таким образом, сухожилия без особых усилий остаются в состоянии напряжения, и я не падаю с дерева.

У длинноногих, таких, как аист и цапля, которым приходится долго стоять, все сконструировано немного иначе. Они получили специальный коленный сустав, защелкиваюшийся подобно карманному ножу. Поэтому они могут часами простаивать на ногах.

Почему мы откладываем яйца

Что вы, собственно, думаете о том, почему мы, птицы, не вынашиваем своих птенцов как млекопитаюшие? Вам трудно ответить? Тогда представьте себе, как беременная птица–самка смогла бы летать с большим животом? А чем бы я все это время питался, если бы мог только ползать? Этот вопрос наш Создатель решил универсально, в результате чего мне почти ничто не мешает в полете. Я кладу одно яйцо за другим, в среднем с интервалами не более чем в 24 часа. Таким образом, я могу разом высиживать все яйца, так как места высиживания находятся недалеко друг от друга. Благодаря этому мы, птицы, можем подарить жизнь нескольким птенцам одновременно.

Искусство высиживания

Вы представляете себе это довольно скучным занятием. Может быть, вы думаете, что мы просто садимся на яйца и ждем, пока из них вылупятся птенцы? А знаете ли вы, какие они чувствительные, наши подрастающие в яйцах птенцы? Здесь должна быть определенная температура, соответствующая влажность и беспрепятственный газообмен. В противном случае наши птенцы погибнут прежде, чем вылупятся.

Однако у нашего Творца была гениальная идея, и осуществил Он ее следующим образом: еще до того, как я начинаю класть яйца, у меня на брюшке, в двух–трех местах, выпадают перышки. Зато на том месте кожа становится намного толше, чем раньше, число кровяных сосудов увеличивается в семь раз, и они становятся примерно в пять раз толше. Одновременно в клетках этого «места высиживания» собирается большое количество жидкости. К чему все это? Как только я прикасаюсь «местом высиживания» к яйцу, температура сигнализируется в промежуточный мозг, откуда она либо регулируется непосредственно, либо мне становится ясно, когда и на какое время мне необходимо прекратить высиживание, чтобы обеспечить доступ воздуха, и когда мне нужно перевернуть яйца.

Как эти сведения поступают в промежуточный мозг, и как я с помощью «места высиживания» затем передаю информацию моим птенцам, вашим ученым еще совершенно неясно. Несмотря на это, многие, не долго думая, утверждают, что эта способность развилась постепенно. Мне бы хотелось спросить таких людей, как же тогда высиживали своих птенцов мои предки, если они не замечали момента перегревания или переохлаждения их яиц?

Ах, сколько можно было бы еще рассказать вам о моей удивительной дыхательной системе, о чуде полета, о великолепном устройстве моих перьев, о моих навигационных инструментах…

А теперь мне бы очень хотелось знать: вы все еще верите в то, что я произошел от какого–то ползающего животного? Нет, моего Творца зовут не «случай» и не «длительный период»!

Подумайте, и вы сами во всем прекрасно разберетесь!

ВОПРОС

1. Сторонниками какой модели истории Земли — креационной или эволюционной — являются ученые, записавшие этот «рассказ» полевого воробья? Вспомните, в чем состоит суть каждой модели истории Земли. Свой ответ проверьте по материалам главы 2.