О виртуальных практиках речь заходила вэтойкниге уже не раз. На языкесинергийнойантропологии сегодняшнее состояние мира — переход в Виртуальную топику, и этот переход, или же «виртуализация» обычной, актуальной реальности, уже достиг стадии, когда — повторим популярную цитату — «виртуальное решительно берет верх над актуальным» (Бодрийяр). Как мы выяснили,именновиртуальные практики дают основной вклад в тренд Ухода, самоустранения Человека, который мы расценили как доминирующий тренд современности и одновременно ее главный риск. Виртуализация — нарастающий процесс, в котором сконцентрированы новейшие черты, характернейшие тенденции современной реальности. Он захватывает весь интерфейс Антропологического и Социального, и не было сомнений, что заключительную главу книги следует посвятить этому явлению. Здесь поистине злоба дня! Учитывая же прямую связь виртуальных практик с высокозначимыми глобальными рисками (см. гл. 5), из всей обширной проблематики виртуальности мы поставили на первое место задачу управления виртуальными практиками и трендами. Следуя методам, развитым в гл. 4, для решения задачи мы привлекаем нашу концепцию матрицы управления Ленина–Фуко.

В дальнейших разделахглавы мы продвигаемсяк более полной картине идущих процессов виртуализации человека и общества. Согласно синергийной антропологии, особую важность для конституции человека имеютпрактикиобщения, и анализу виртуализации общения вкупе с ее последствиями мы уделяем специальный раздел. Финальный же раздел посвящается проблеме Постчеловека, который следует прямо за Виртуальным Человеком в ходе совершающихся антропологических перемен. Эта тема здесь возникает почти с необходимостью: Постчеловек — ожидаемый финал всего пути Человека, притом финал, несущий уход, конец Человека. Выражаясь в марксистском стиле,Постчеловек — могильщик Человека!Анализ современности должен осмыслить и оценить такой финал. Рефлексией феномена Постчеловека, разбором тяжбы Человека и Постчеловека мы и завершаем книгу.