Сейчас мы совершим тактическое отступление. Общий вектор, которому мы следуем в этой книге, ведет от Антропологического, как сферы, уже относительно освоенной в синергийной антропологии, к Социальному, как полю антропологической экспансии, проводимой путем дальнейшего развития и обобщения синергийной антропологии. Разработав для подобной экспансии специальный аппарат антропологической диагностики и антропологических трендов (гл. 3,4), мы перешли далее к его приложениям, избирая, в первую очередь, наиболее актуальные и значимые социальные феномены современности. Рассмотренные выше темы — глобальные риски, экологический кризис, постсекулярная парадигма — все это суть темы о новейших явлениях глобального масштаба, захватывающих не только социальную, но и политическую, экономическую, технологическую сферы. Однако изучаемый нами интерфейс Антропологического и Социального включает крайне разнообразные содержания, весьма различные, в частности, и по характеру и пропорциям сочетания Антропологического и Социального. С учетом этого мы и решились в настоящей главе на своеобразное отступление, обратившись к теме, что может показаться на первый взгляд чисто антропологической.

Жизненный путь отдельного конкретного человека, «жизненная траектория» — этот предмет, казалось бы, лежит полностью в сфере антропологии. Но нетрудно увидеть, что на поверку он принадлежит нашему интерфейсу, ибо имеет также и стороны, относящиеся к социальному уровню. Эти стороны двоякого рода. Прежде всего, непосредственно очевидно, что жизненный путь, биография человека включает в себя его социализацию, социальную роль (роли), в которых реализуется его активность на социальном уровне, интегрированность в жизнь и фактуру социума. Но это не все еще. Любопытным образом, в последний период понятие и проблема жизненных траекторий оказались частью нового своеобразного антропотренда. Как ярко обнаружилось в последние десятилетия, современный человек питает повышенный, острый интерес к регистрации и реконструкции своей «личной истории», понимая ее очень широко, с корнями в прошлом, в предшествующих поколениях, со всею сетью семейных и родовых связей и т. п. Этот тренд глобален: массы самых разных людей в разных странах истово занялись составлением своих историй и родословных, завязыванием связей с теми, кто к этим историям причастен, поисками документов… Тяга к таким занятиям очень сродни столь же усиленной тяге современного человека к селфи, и можно сказать, пожалуй, что эти само–составленные личные истории — своего рода селфи в диахронии. И легко разглядеть, что за этой тягой стоит: стоит фундаментальная неуверенность современного человека в себе, в собственных основаниях, влекущая напряженные поиски этих оснований, поиски идентичности. Выстраивание личной истории — разумеется, не что иное, как попытка выстраивания пли укрепления самоидентичности.

Указанный тренд — не из самых влиятельных и сильных, но он крайне характерен для современности, онантропологически симптоматичен.Понятно, что обращение к жизненным траекториям также лежит в его русле, и это одна из причин, отчего мы решили рассмотреть эту тему. В науке он изучался как антропологами (прежде всего должен быть назван Марк Оже с его «этнографией себя»), так и историками современности (прежде всего надо указать Пьера Нора и его «Эссе по эго–истории» (1987)). И можно ожидать, что наш подход с его ансамблем антропоформаций и методом антроподиагностнки окажется здесь тоже небесполезным.

Переходя к делу, согласимся, что жизнь человека, взятая в ее целокупности, во всей последовательности ее стадий, ее содержаний, — естественный и даже необходимый предмет рассмотрения в любой концепции человека, любой из антропологий. Каким термином обозначить эту целокупность? Обычные выражения «жизнь» или «вся жизнь», «жизненный путь», «жизненное поприще» и т. п. слишком срослись с дискурсами обыденного языка, и для научной терминологизации более пригодна уже употребляемая «жизненная траектория», несмотря на физикалистские коннотации. Для ее обсуждения необходимо задаться каким–то исходным представлением о ней, пускай еще не определением, а хотя бы обозначением, наводяще–условной формулой. В качестве такого начального и сырого представления мы будем считать, чтожизненная траектория (ЖТ) есть ансамбль базовых жизненных содержаний (содержаний индивидуального человеческого существования), рассматриваемый в хронологическом измерении и взятый во всей совокупности его изменений во времени.Близким к ЖТ, но более общим и размытым понятием является биография, жизнеописание. ЖТ — определенный частный род жизнеописательного дискурса: если биография как таковая — совершенно вольная форма, то ЖТ — структурированное и систематизированное целое, в котором жизненные содержания, или же базовые блоки антропологического опыта, отобраны по определенным критериям и выстроены по определенным смысловым принципам. Поэтому произвольная биография еще не есть, вообще говоря, ЖТ в готовом виде, и ЖТ необходимо реконструировать по биографии или базе биографических данных.

Ансамбль жизненных содержаний — многомерное и гетерогенное образование, состав и строение которого мы будем обсуждать ниже. Сейчас лишь укажем главное разделение: в ЖТ различаются характеристики внешне–фактографические (демографические, социокультурные, экономические и т. п. данные) и характеристики внутренне–смысловые, относящиеся к разуму и сознанию (убеждения н идеи, этические и эстетические установки, эмоционально–психологические особенности, вкусы, реакции, ориентации и т. д., и т. п.). В зависимости от этих характеристик выделяются различные виды ЖТ. Разумеется, основной вид — индивидуальная ЖТ, отвечающая конкретному лицу (эмпирическому, историческому, литературному…); но, наряду с этим, возможны и формируемые по тем или иным критериям безличные, обобщенные траектории — эталонные, типовые, типизированные, стилизованные и т. д., и т. п. Одна из важнейших характеристик ЖТ — ее хронотоп, и в зависимости от его свойств следует различать также ЖТ с точной локализацией в пространстве–времени или же неопределенной, размытой.

Я предложу определенный подход к проблемам реконструкции и трактовки ЖТ, возникающий в русле синергийной антропологии. Для начала, однако, целесообразно обозреть совокупный контекст проблемы, набор всех крайне различных дискурсов, которые так или иначе занимаются реконструкцией ЖТ.