Нетрудно заметить, что с продвижением нашей колонизации интерфейса в ней все заметнее выступает устойчивый лейтмотив: изучаемая нами современная антропосоциальная реальность представляется под знаком опасности и риска. Исследуя антропологические тренды, мы обнаруживаем, что ведущие, наиболее активные из них радикальны и рискованны, несут в себе высокую степень неопределенности и опасности, а то и прямо направляются к исчезновению Человека. Это характерная и существенная черта современной ситуации, и в данной главе мы поставим ее в центр рассмотрения.

Непосредственная тема главы — исследование современных глобальных рисков. В рамках нашего направления возникает самостоятельный и довольно новый взгляд на проблему рисков, антропологический или, если угодно, синергийно–антропологический. Для полноты освещения целесообразно представить его в сопоставлении с основными ныне известными в науке подходами. Таковых мы выделяем два: разумеется, общепринятый социологический подход (в свою очередь, имеющий ряд версий), а также онтологический подход Хайдеггера. Начнем же с небольшой исторической и концептуальной преамбулы.

В широком сознании риск до сих пор воспринимается нс как научное понятие, а как слово из обыденной пли журналистской лексики. Слова в такой лексике имеют, как правило, весьма размытое содержание, и потому нам в первую очередь необходимо задаться хотя бы подобием отчетливою определения риска. Мы примем следующую формулу:риск — это потенциальная возможность осуществления некоторой опасности, возможность некоторого дурного события или нежелательного положения вещей.Это достаточно широкое понимание. Иногда можно встретить те пли иные его вариации, которые не меняют его значительно. Так, в трактовке Никласа Лумана на первый план выдвигается не столько опасность, сколько непредсказуемость ситуации риска, ее неподвластность рациональному анализу: «В принципе понятие риска обозначает будущее, которое нельзя знать… Мир в целом не вписывается в рациональный расчет и реагирует неожиданным образом… Речь идет о разрыве континуума рациональности»[67]. Но во всех вариантах, те или иные риски — это обычный и неизбежный элемент практически любой ситуации на любом уровне, будь то ситуация личная или ситуация человека вообще, общества, глобальной системы. И можно согласиться, что во всех этих ситуациях, на всех этих уровнях риски были всегда. Поэтому встает вопрос: отчего же только сейчас, в наше время научная мысль обращается к изучению рисков и начинает их рассматривать глубоко и систематически? Ответ прост: в наше время изменились, и притом радикально, роль и значение рисков.

Риск становится ведущей, ключевой чертой существования современного общества, и это одно из самых кардинальных отличий нашего времени от «досовременности». Насколько риск не считался прежде чем–то существенным, видно уже из того, что само это слово появилось в европейских языках лишь в Новое Время. По смыслу оно вобрало в себя представления, которые прежде вкладывались в понятия фортуны, неминуемой судьбы, непредсказуемого шанса и т. п.; согласно Энтони Гидденсу, именно к «фортуне» следует возводить корни, генезис понятия риска. Стоит тут же отметить, что риск относят обычно к кругу понятий и представлений секуляризованного сознания; принято считать, что понятие риска формируется как результат секуляризации нескольких взаимосвязанных идей и понятий религиозной картины мира: судьбы, Провидения, предопределения, воли Божией и т. п. Подобный взгляд верен, но лишь отчасти. Понятие риска не следует считать вполне чуждым религиозному сознанию, по крайней мере, в тех его формациях, в которых, как, скажем, в христианстве, признаются свобода и ответственность человека. Можно утверждать: где есть свобода человека — там есть и его риск! Где есть ответственность человека, там есть и его риск! Однако вариации понятия риска, соответствующие религиозному сознанию, еще остаются неисследованными, и вопрос о том, присущи ли этим вариациям какие–либо особые отличия, не имеет пока ответа.

Сегодняшняя же роль риска ярко выражается в том, что современное общество в целом, в своей общей природе квалифицируется как «общество риска». Понятие «общество риска», введенное Ульрихом Беком в книге «Общество риска: на пути к другому модерну» (Франкфурт–на–Майне, 1986), разрабатывалось им и другими авторами с учетом опыта крупных кризисов и катастроф наших дней, таких как Чернобыльская катастрофа. Вклад в закрепление этого понятия внесли углубляющиеся экологические кризисы, неуходящий риск ядерной войны, повсеместное распространение террористической угрозы и другие актуальные факторы.

Вместе с тем, наряду с нарастанием реальных угроз, опасностей, непредсказуемых элементов в существовании современного мира и человека, в новый статус риска внесли значительный вклад и перестройки сознания. Риск относится к будущему, он характеризует наши будущие действия, перспективы и возможности; а современное сознание, в сравнении с «досовременным», чрезвычайно усиливает свою ориентацию на будущее, обращенность и направленность к будущему. Как находит Гидденс, «Понятие риска… начинает широко использоваться лишь в обществе, ориентированном на будущее»[68]. Неразрывная сопряженность будущего с риском, насыщенность его рисками, в сочетании с напряженной обращенностью к будущему, приводят к тому, что, по словам Гидденса, «мышление в понятиях риска и его оценки становится обыденным делом»[69], а сам образ жизни в современном обществе характеризуется как «сосуществование с постоянно присутствующими рисками».

Осознание того, что риск стал новым и неустранимым глобальным качеством современной жизни, неизбежно повлекло за собой становление соответствующей области исследований в сфере современной социологии и политической философии. Теоретические основания концепций риска и общества риска заложили, в первую очередь, Н. Луман, У. Бек, Э. Гидденс. В данной главе мы будем обсуждать проблематику рисков современности также в ее теоретических аспектах, входя в анализ конкретных рисков лишь для примера и иллюстрации. Но тем не менее мы не ограничимся лишь рассмотрением позиций названных ведущих авторитетов. Хотя представленное в них понимание проблемы рисков является доминирующим в современной науке, оно все же не единственное; а тема рисков сегодня настолько важна и актуальна, что следует учитывать и другие возможные подходы к ней. Мы рассмотрим два таких отличающихся подхода. Один из них принадлежит Хайдеггеру и развивался им в ряде докладов и статей 1950–х годов, посвященных феномену техники. Он создан задолго до работ вышеназванных авторов, сформировавших мейнстрим современной трактовки рисков, и базируется на совершенно иных принципах, отнюдь не социологических, а сугубо онтологических. Сегодня он уже практически не развивается далее, однако, на наш взгляд, его следует признать первым опытом современной постановки проблемы рисков. Именно здесь, у Хайдеггера, впервые было подчеркнуто все решающее значение этой проблемы для современности. Наряду с этим подходом, очевидно, что некоторая своя трактовка рисков должна возникать и в развиваемом нами направлении синергийной антропологии, которое на сегодняшнем этапе активно исследует феномены не только собственно антропологической, но и социальной реальности.

Согласно общим принципам нашего направления, в динамике глобальной реальности определяющую роль играет антропологический уровень; и тезис о примате Антропологического с необходимостью должен отражаться на том, какие риски мы видим в современности и как мы интерпретируем их. Обычные суждения о современных рисках охотно признают их антропологическое происхождение; так, по известному высказыванию Э. Гидденса, «Мир… по большей части структурирован рисками, созданными человеком»[70]. Но это признание их антропологической или антропогенной природы, как правило, остается декларацией, меж тем как научные исследования рисков ведутся исключительно в рамках социологии и политической философии. Поэтому на поверку феномен риска трактуется как принадлежащий лишь социальному уровню реальности и его специфически антропологические аспекты не выявляются. Синергийная антропология, разумеется, не отрицает, что ведущие риски современности — это мощные факторы и явления на социальном уровне; но, в ее терминах, они принадлежатинтерфейсу Социального и Антропологического,и их антропологические измерения и связи являются критически важными для понимания их механизмов. Методику синаптропологического изучения рисков мы наметим в заключительном разделе главы. Начнем же с самого раннего, хайдеггеровского подхода.