В данной главе мы принимаемся за колонизацию одной из основных и самых обширных областей изучаемого интерфейса — области феноменов общения и диалога. Эта область никак не могла быть оставлена в стороне. Общение — изначальный и базовый механизм, посредством которого конституируется сам этот интерфейс, связуются меж собой сферы Антропологического и Социального. С необходимостью, заложенной в самой его природе, Антропологическое проходит социализацию и претворяется в Социальное; и общение — важнейший и ключевой механизм социализации. В ходе истории сфера общения и роль общения неуклонно росли. В современности сфера общения развилась в сферу информации и коммуникации, которой принадлежит ведущая роль во всей структуре и жизни социума; современное общество практикует необозримое множество форм общения и коммуникации. Что же касается диалога, то современные представления о человеке и обществе также отводят ему самую фундаментальную роль. После работ Бубера и Бахтина человек в самой его дефиниции стал квалифицироваться как диалогическое существо, и диалог начали включать в круг категорий основоустройства, принципов конституции как индивидуального, так и социального бытия. Одновременно с развитием философии диалога начала резко возрастать и роль диалога в самых различных социальных практиках — в сфере политики и международных отношений, в отношениях между сообществами любого рода, группами, партиями, конфессиями… — словом, во всей фактуре общественных отношений. На базе диалога стала выстраиваться новая архитектура политической среды и сферы, и сама конфигурация политического пространства как на локальном, так и на глобальном уровне приняла новый вид, где ключевой элемент — это «площадки для диалога». Диалог стал универсальным политическим механизмом и de facto уже главным средством для урегулирования напряженностейиконфликтов современного мира.

Вместе с тем в этом разрастании роли и места диалога сегодня уже проявляется и некоторая чрезмерность. В проблемах понимания человека концепция диалога обнаружила не слишком значительный потенциал. При несомненной необходимости учета диалогических аспектов антропологической реальности эти аспекты, вопреки планам Бахтина и других приверженцев диалогизма, не смогли стать ядром какой–либо цельной антропологии. Аналогично, диалогические практики также успели обнаружить ограниченность своих возможностей. Их активный рост продолжается, возникла уже необозримая сеть организаций самого разного масштаба, посвящающих себя диалогу во всех его видах и сферах, — однако результативность, эффективность их деятельности заведомо не пропорциональна их росту. Диалог объявляется панацеей, спасительным средством для современности, в сознание общества внедряется едва ли не культ диалога — но при этом сам диалог все чаще делается пустой риторикой, предметом политических игр и злоупотреблений. С другой стороны, мир не может и отказаться от его возможностей, «площадки для диалога» реально и жизненно необходимы — так что итоговая ситуация в проблематике диалога сегодня достаточно непроста.

Конечно, в данной главе полнота охвата темы — недостижимая цель. То, что следует ниже, — это выборочный анализ ряда пунктов, которые, иа мой взгляд, принадлежат к наиболее существенным. В сфере общения таких пунктов, ключевых фокусов проблемы, выбрано три:личное общение — вербальное общение — виртуальное общение.Их выбор едва ли требует оправдания. Во всей необъятной икономии общения и коммуникации личное общение занимает выделенное место. Достаточно сказать, что именно в феномене личного общения, через концепцию личности, сфера общения обретает и формирует свою связь с онтологией, а равно и с богословием. В синергийной антропологии его выделенность получает еще дополнительные стороны: за счет связи личного общения с духовной практикой, а отсюда и с конституцией человека, личное общение выступает конститутивной антропопрактикой, производящим началом в основоустройстве человека. Но с появлением большого мира современных коммуникаций встают существенные вопросы: сохраняется ли выделенность личного общения в ансамбле практик современного человека? и если нет, то к каким следствиям это ведет? Именно эти вопросы и разбираются в разделе о личном общении. Далее, в вербальных видах общения осуществляется связь сферы общения с языком. В главе о жизненных траекториях мы уже затронули языковые аспекты антропологических практик, рассматривая понятие языковой игры и принимая в известной мере аргументацию Витгенштейна в пользу организующей и даже конститутивной роли языка в практиках человека. Без сомнения, лингвопроблематика есть также ключевой фокус проблемы общения. Наш анализ вербальности в антропопрактиках не привлекает понятий Витгенштейна, однако в порядке внутренней связи глав вполне законно сказать, что в данной главе мы предпринимаем реконструкцию исихастской и дзэнской языковых игр.

Третий же наш фокус, виртуальное общение, отражает специфику новейшей реальности. Роль виртуальной сферы неуклонно растет, с ней связано большинство радикальных изменений, что совершаются сегодня с человеком, обществом, техносферой. С основанием можно полагать, что главным из всех этих изменений является вирзуализация: развитие виртуальных практик, выходов в виртуальную реальность, лавинно ширящееся и достигшее уже той стадии, когда, по известному выражению Бодрийяра, «виртуальное берет верх над актуальным». Виртуализация захватывает весь интерфейс Антропологического и Социального. В частности, виртуализация общения несет революционные перемены в человеческом общении, способные в корне изменить как антропологические, так и социальные его содержания. Этот феномен мы будем рассматривать уже в следующей главе, целиком отводимой процессам виртуализации.

Наконец, к проблематике диалога, как ясно из наших замечаний, сегодня следует подходить со взвешенной и аналитической оценкой существа и действительных возможностей диалога в различных конкретных сферах антропосоциальной реальности. Одной из таких сфер, где диалог еще имеет известные ресурсы и перспективы, мы находим сферу межрелигиозных отношений, где автор имеет и некоторый практический опыт. Мое участие в проектах Кафедры ЮНЕСКО по сравнительному изучению духовных традиций привело к появлению двух работ, которые и составляют «диалогический» раздел настоящей главы. Здесь обнаруживаются нетривиальные теоретические вопросы. Как показывается в первой работе, за эмпирикой межрелигиозных контактов кроются два различных подхода, на основе которых мы формулируем две модели диалога религий, названные нами, соответственно, протестантской и православной. Анализ диалога религий выводит к изучению диалога духовных традиций, структуры и механизмы которого раскрываются посредством методов синергийной антропологии. В итоге диалог духовных традиций предстает как глубинное, «сокровенное» явление, основанное на личном общении; а изучение его перспектив возвращает к проблемам перехода в постсекулярную парадигму, которые мы обсуждали в гл. 7.