Здесь мы, наконец, примемся за колонизацию интерфейса более систематически. Первое, что нам требуется, — это наметить дискурс интерфейса, язык описания и анализа, адекватный этой специфической сфере. В предыдущей главе мы уже начали продвигаться в этом направлении: примыкающие и поддерживающие антропопрактики, примыкающий слой — эти понятия характеризуют именно интерфейс Антропологического и Социального и, как мы видели, они способны описывать его состав и происходящие в нем процессы. Но вместе с тем это скорее частные и служебные понятия, и в сфере Антропологического они относятся всего лишь к одной из трех базовых топик — Онтологической. В основу дискурса интерфейса желательно положить какие–либо более общие, общеантропологические понятия, и сейчас мы попробуем их найти.

Нам требуются такие концепты, которые были бы наделены своеобразной двуплановостью, двоякой природой: они должны относиться одновременно к уровням антропологической и социальной реальности, характеризуя их связи. При этом, согласно установке антропологической экспансии, наше описание должно продвигаться от Антропологического (трактуемого в рамках синергийной антропологии) к Социальному, и потому исходные определения искомых концептов должны отсылать к сфере Антропологического. Кроме того, в целях общности рассмотрения нам в первую очередь желательно обрести концепты, которые относились бы к этой сфере в целом, а не были ограничены лишь некоторой частной областью Антропологического.

Напомним, что в синергийной антропологии базовыми терминами для описания реальности человека служат «антропологические проявления» и «антропологические практики». Термин «антропологические проявления» — своего рода замена общеупотребительных выражений «энергии человека» и (в богословском дискурсе) «тварные энергии», которые не удается, однако, сделать корректными понятиями. Он коррелятивен понятию «акта», но существенно расширяет и обобщает его, обозначая не только антропологические акты, т. е. действия и движения человека, но и любые их «ростки», начинательные импульсы, внутренние движения — недооформившиеся зачатки актов, которые, возможно, и не достигнут полного оформления. Отказ от акта в пользу антропологического проявления необходим для возможности содержательного анализа духовных практик и практик сознания, ибо для их понимания требуется прослеживать феномены внутренней реальности человека именно в зачатке, у их корней. (Аналогичным понятием, способным улавливать «тонкую структуру» внутренней реальности, в православной аскетике служит издревле «помысл».) Затем, ближе к дискурсу интерфейса подводит понятие «антропологического феномена»: это любое антропологическое проявление или группа проявлений, любая антропологическая практика или группа практик, которые могут рассматриваться как в синхронии, так и в диахронии. И наконец, как первые понятия, включаемые в дискурс интерфейса и удовлетворяющие указанным условиям общности (общеантропологичности), мы принимаем понятияантропологической ситуациииантропологического тренда.

«Ситуация» — естественный исходный предмет для феноменологической дескрипции, и этот термин уже был небезуспешно использован Хабермасом в его дескрипции социальной реальности. Хабермас концептуализует его так:«ситуацияпредставляет собой некий фрагмент, выделенный в жизненном мире применительно к той или иной теме»[41]. В нашем случае это определение также можно полагать справедливым, оно лишь требует модуляции в Антропологическое. Соответственно, для нас «антропологическая ситуация» есть фрагмент антропологической реальности, отвечающий определенному моменту исторического времени, историческому или хронологическому срезу и рассматриваемый в контексте и перспективе социальной реальности; это наличное состояние или положение Человека, взятое в социальном контексте, в измерениях социального бытия. Это удобное общее понятие синхронической природы. Ясно, что оно характеризует интерфейс Антропологического и Социального, и, более того, в каждом историческом/хронологическом срезе этот интерфейс может рассматриваться как некоторая антропологическая ситуация, а равно и как набор тех или иных частных и частичных антропоситуаций. Но ясно и то, что наряду с этим понятием требуется также другое, которое характеризовалобыантропологическую реальность и антропологическую ситуацию в диахронии — в развитии и процессуальности.

Наилучшим общим понятием такого рода оказывается антропологический тренд. Мы определяем его следующим образом. Прежде всего, антропотренд — это некоторый антропологический феномен, существующий во времени и рассматриваемый в диахронии. При этом в диахронии он наделен определенными свойствами, уже социальными, характеризующими его положение в социальной реальности. А именно, со временем он приобретает все большую распространенность в обществе, делается все более заметным, типичным, массовым. Он наращивает свои масштабы и/или свое влияние и становится все более значимым фактором в социальной реальности, в динамике ее развития. Кратко говоря, этоантропологическийфеномен, набирающий растущуюсоциальнуюзначимость. Стоит сразу заметить, что эта значимость не обязательно выражается на поверхностном уровне, в зримой массовости и популярности тренда, но может заключаться и в его глубинном, подспудном (до поры до времени!) влиянии.

Между двумя введенными концептами из дискурса интерфейса существует очевидная связь. Каждая антропологическая ситуация включает в себя некоторый набор антропологических трендов (или точнее, набор антропотрендов в их срезах, отвечающих данной ситуации). В составе данной ситуации эти тренды представляют собой ее изменяющиеся, динамические элементы и, взятые в совокупности, они полностью определяют собой развитие ситуации, формируют ее динамику (разумеется, тренд может и ослабевать, сходить со сцены, и это также будет его вкладом в развитие ситуации). Таким образом, изучение динамики развития антропологической ситуации сводится к изучению входящих в данную ситуацию антропотрендов. Поскольку же, в свою очередь, описание интерфейса Антропологического и Социального сводится к описанию составляющих его антропологических ситуаций, то мы пришли к выводу: при изучении данного интерфейса в качестве главного предмета исследования может служить полная совокупность антропотрендов.

Так намечается определенная методика и программа колонизации интерфейса: можно, поставив в центр концепт антропологического тренда, провести исследование этого концепта, затем провести исследование всей совокупности антропотрендов — после чего использовать выстроенный аппарат антропотрендов как средство анализа антропологических ситуаций и в целом интерфейса Социального и Антропологического. Данной программе мы и будем следовать в большей части этой книги; аппарат антропотрендов действительно оказывается эффективным рабочим средством.

Разумеется, тренды развития давно являются обычным и привычным понятием и средством анализа в социальных науках. В каждом из измерений социального бытия формируются и существуют свои тренды — экономические, политические, культурные и многие прочие виды социальных трендов. В подавляющем большинстве они давно и тщательно изучались, с ними связываются определенные характеристики и свойства, и существующий здесь богатый материал будет привлекаться нами. Так, к нашим антропотрендам, как и ко всем видам трендов, применимы универсальные характеристики, указывающие на тип динамики тренда или на его положение в ансамбле всех трендов: можно выделять, скажем, доминирующие и ведущие автропотренды, высокозначимые, быстро/медленно растущие, изолированные либо объединяющиеся с другими и т. д., и т. п. Но при всем этом антропологический тренд — новое и неизученное понятие. И наиболее существенными для нас будут именно специфические виды и свойства антропотрендов, связанные с их антропологической природой, а также специфические средства и методы их анализа, базирующиеся на фундаменте синергийной антропологии.

В настоящей главе мы приступаем к разработке аппарата антропологических трендов. В духе нашей антропологии практик мы сочли предпочтительным делать это не в отвлеченных понятиях, а на примере конкретной и актуальной задачи — задачи исследования определенного вида трендов, который наиболее выражает специфику сегодняшней глобальной реальности и играет активную роль в ее динамике. Задача, которую мы будем рассматривать, такова:Антроподиагностнка современных радикальных антронотрендов.Эта формулировка задачи содержит два новых понятия, которые надо разъяснить. Радикальные антропотренды — это тот класс трендов, который будет рассматриваться. Антроподиагностика — тот метод исследования, который будет применяться. Начнем с описания метода.

В подходе синергийной антропологии антропологическая реальность наделяется топической структурой: она складывается из ряда областей, или топик, которые соответствуют определенным парадигмам конституции человека, определенным типам личностных структур и определенным антропологическим формациям. В силу этого анализ любого антропологического феномена должен решить прежде всего одну главную задачу: определить положение данного феномена в этой топической структуре и, в первую очередь, по отношению к трем базовым топикам, которые отвечают формациям Онтологического, Оптического и Виртуального Человека (см. гл. I). Именно эту операцию «тонической привязки» антропофеномена или, в частности, антропотренда, мы называем его диагностикой. Она дает ответ на вопросы об антропологической идентификации — об отыскании и опознании того человека, который стоит за наблюдаемыми антропологическими феноменами и трендами:

• кто осуществляет эти феномены и тренды, для какого человека они оказываются способом самореализации?

• каков облик этого человека, его определяющие черты? Каковы его конституция и личностные структуры, какой антропологической формации он принадлежит?

Поскольку основные антропоформации предполагаются достаточно детально описанными и изученными, то проведение диагностики ведущих антропотрендов должно доставлять существенное понимание антропологической ситуации — ее внутреннего строения, пружин и механизмов ее изменения и развития. Очевидно, что антропологическая диагностика — методология на базе синергийной антропологии, специфически приспособленная для изучения антропологической ситуации и интерфейса Социального и Антропологического. Как мы убедимся в этой и дальнейших главах, это достаточно эффективная методология, однако никаких универсальных путей и способов ее осуществления принципиально не существует. Как отыскать, с какой антропоформацией связан данный феномен или тренд? Вообще говоря, он может быть связан и не с одной формацией, а связь может носить весьма различный характер. Для различных классов антропотрендов их диагностика должна строиться по–разному, опираясь на конкретные свойства этих классов.

Как уже было сказано, в этой главе мы проведем диагностику классарадикальных антропотрендов.Что это за класс? Очевидно, что радикальные антропотренды — это такие тренды, где в качестве феномена, наращивающего свой масштаб и социальную значимость, выступают радикальные антропологические практики. Эти практики не выделялись ранее как особый вид антропопрактик, однако необходимость в этом явно назрела. Именно радикальные практики несут на себе самую яркую печать времени, в них находят выражение и самые показательные, и самые опасные черты новой, нарождающейся сегодня антропологической реальности, в них выступают на свет самые крайние тенденции этой реальности и самые резкие изменения, происходящие с человеком. Но прежде чем переходить к их рассмотрению, следует попытаться дать им определение, хотя бы на предварительном и нестрогом уровне.

Примем прежде всего, что радикальной мы будем считать такую антропопрактику, которая радикальна именно в своемантропологическомсодержании, по своимантропологическимустановкам — иными словами, в которой человек подходит к себе с радикальными намерениями и целями. Но что такое «радикальные» антропологические установки? Едва ли их можно определить формально и точно: оставаясь на уровне интуитивных представлений, мы будем считать, что человек с такими установками пристально, углубленно, решительно обращается к себе, стремясь достичь пределов своего сознания и естества, довести себя до неких пределов возможного, а может быть, и до «беспредела», до того, чтобы выйти за пределы возможного, извести себя, перестать быть собой.

Пока достаточно этого дескриптивного определения. Более отчетливое понимание того, что такое радикальные антропопрактики и антропотренды, будет приобретаться далее по мере их конкретного описания и исследования.