Пётр заходит к владыке в спальню. Гурий столбом

стоит посредине, сжав нательный крест в кулаке,

прижимая его к груди. На прикроватной тумбочке том

Достоевского. Лампадка горит, золотя оклад в уголке.

Владыко! Завтра Введение. Всенощную–то куда

служить поедете? В собор или тут, в монастыре?

Владыка молчит, озирается, как говорится, вода

темна во облацех. Владыко, белый день на дворе,

а вы не одеты, нехорошо! Служить–то будете — где?

В духе и истине[34]. Где? В духе и истине. И опять повторил:

в духе и истине. Пётр понимает, что быть беде,

даже слышится что–то, как будто бы шелест крыл

ангела смерти. Зовёт на помощь. Укладывают в кровать.

Гурий бледен. Глаза закатились. Рот полуоткрыт.

Ох, как холодно будет зимою в земле дневать–ночевать!

Вызывают скорую. Гурий очнулся и под нос говорит:

В Духе и Истине. В Духе и Истине. В Духе и Истине.