Кадавр бытованья моего

(«Сожрите тайно плод — и будете как боги!»),

Из разнородных побрякушек существо,

Подобранных случайно на дороге.

Поднос с зажаренной горючею мечтой

Пред ним мы ставили, и ладаном кадили,

Его мы кровью, спермой и слюной

Любви зарезанной скрепляли и лепили.

Устойчивый и коренастый бог,

Он — никакой, не ласковый, не гневный,

Самоуверенный и правильный молох,

Питающийся жертвой ежедневной.

Его напрасно обвиним мы на суде:

Неверье наше, тень от нашей тени,

Безгласный идол, полый, как Нигде,

Он — это мы. А нам гореть в геенне,

Где, простоты и света лишены,

Кипят, не выкипая, слёзы эти,

И где не слышен Голос с вышины:

«Примите плод. И будете как дети».