Митрополит Гурий устал. Сегодня с утра

принимали владыку Нектария. Грек,

пронырливый остренький старец. Август. Жара.

Литургия. Молебен. Потом полтора

часа катались по городу. Смех и грех.

Тычет пальчиком в купола, спрашивает — где кресты?

Гурий ответствует — сняли, отправили золотить.

Лучше б спросил Нектарий — како блюдёте посты?

Весь народ постится, век партию благодарить.

Вместо среды и пятницы — вторники и четверги.

Рыбные дни в столовых. А рыбки–то вовсе нет.

Очереди у лотков — Господи, помоги,

за цыплёнка убьют друг друга, как будто бы Божий свет

сошёлся клином на синем скелетике — две трёхпалых жёлтых ноги.

Что до крестов, владыко Нектарий, то их «золотят»

лет тридцать. В храме теперь планетарий. Делают, что хотят.

А тут ещё панагия[24]! Подошёл и совлёк

с Гурия, а взамен надел свою, серебро, резьба по кости,

такое братание, получается, панагия — не кошелёк,

а вышло подобие кражи. Боже, прости

многогрешного Гурия! Эмаль, восемнадцатый век,

золото, жемчуга, работа — второй не найти!

Вот такой обмен получился. Изворотливый грек!

Улетают вечером. Ангела им в пути.

А впрочем, и тут — серебро, слоновая кость, размер

с яйцо. Аметист в короне. Вещь совсем не плоха.

Владыка Гурий открывает красного дерева секретер

и кладёт панагию в ящичек — подалее от греха.