Мы подошли к середине Великого покаянного канона преподобного Андрея Критского — той части, которая читается в среду первой недели Великого поста. Здесь сложных моментов гораздо меньше. Разберем их немного подробнее.

Кому уподобилась ты, многогрешная душа, только первому Каину и Ламеху тому, как камнями поразившая тело злодеяниями, и убившая ум безрассудными стремлениями?

Если историяКаина— первого на земле убийцы — хорошо известна и в дополнительных толкованиях не нуждающихся, то история его прапраправнукаЛамеха, тоже убийцы, гораздо более темная. Мы ничего не знаем о жертвах этого человека. Сам он рассказывает о своем преступлении с гордостью и, между прочим, в стихах (кстати, древнейшая поэзия в истории человечества). Привожу эти стихи в современном переводе — менее близком к оригиналу, но более понятном по смыслу:

Ламех сказал своим женам: «Услышьте мой голос, Ада и Цилла! Слушайте, жены Ламеха! Человек задел меня, и я убил его! Ребенок ударил меня, и я убил его! Наказание за Каина было великое, но наказание за мое убийство будет во много раз хуже! (Быт 4:23–24).

Каин хотя бы пытается отнекиваться от преступления: «Разве я сторож брату своему?» Ламех своим поступком гордится, да еще и нахально грозит: если месть Каину Бог запретил категорически, пообещав, что за его убийство будет наказание «всемеро», то за Ламеха Он накажет «в семьдесят раз семеро» (это уже из привычного Синодального перевода).

Ничего себе сравнение подобрал автор Канона! Можно было бы предположить, что преподобный Андрей слегка кокетничает: что такого его душа натворила, чтобы ее сравнивать с убийцами такого масштаба? Конечно, гипербола (а то и гротеск) в Великом каноне — одно из основных средств художественной выразительности, но именно в этом тропаре, похоже, автор имеет в виду не количество греха, а его качество.

Каин и Ламех не просто убийцы — они нарушители базовых принципов творения, которые даже прописывать не надо было. А Ламех еще и выворачивает эти принципы наизнанку — он заявляет, что сотворенное им зло чуть ли не освящено Богом.

Это звучит очень страшно, но встречается повсеместно: душа абсолютно любого человека в результате грехопадения «убивает ум безрассудными стремлениями» — попытками найти оправдание (то естьправду) любому своему проступку, греху. Вплоть до откровенно кощунственного: «Если Бог допустил это, значит, таково Его промышление обо мне». Занавес, так сказать.

Следующим тропарем святой Андрей Критский почти на пальцах показывает, что «лепить отмазки» с целью самооправдания не получится: о том, что грех — это грех, знали люди, жившие задолго до дарования Богом Закона:

Всем, жившим прежде закона, о душа, ты не уподобилась Сифу, не подражала Еносу, ни Еноху, преселением [Богу], ни Ною, но явилась чуждой жизни праведных.

Сиф— третий сын Адама и Евы,Енос— сын Сифа,Енох— прапраправнук. Енох был настолько праведен, что уход из земной жизни его загадочен: «Бог взял его». Видимо, первые поколения людей, хоть и были повреждены грехом, но сопротивляться ему умели. А ты (да-да, говорит преподобный Андрей, тыча в зеркало, именно ты!) грешишь и придумываешь обоснования своим грехам, имея за спиной и Ветхий Завет с его подробными разъяснениями, что такое хорошо и что такое плохо, и Новый с прямым указанием пути спасения.