Моисея слышала ты, душа, в ковчежце, как в чертоге, в древности он был носим водами, волнами реки, и избег горестной участи умысла фараонова. Ты слышала, несчастная душа, как повивальные бабки умерщвляли некогда новорожденных младенцев мужеского пола — плод целомудрия? Но ты, как великий Моисей, напитайся премудрости.

Тропарь отсылает к биографииМоисея. Когда евреев в Египте стало слишком много, фараон стал опасаться, что они станут «пятой колонной» и в случае войны перейдут на сторону противника, и приказал повивальным бабкам, принимая роды у евреек, убивать новорожденных мальчиков. Знак вопроса я поставила специально: дело в том, что повивальные бабки отказались совершать такой грех. Считается, что автор Великого канона просто ошибся. Но, возможно, преподобный Андрей Критский ничего не перепутал, а как раз наоборот, намекает душе, что акушерки не стали убивать младенцев, хотя от них этого требовали. Благодаря их непослушанию остался в живых великий пророк Моисей. А без него Священной истории не было бы вообще — так и погиб бы еврейский народ в Египте, либо физически, либо вследствие ассимиляции.

Так что этот тропарь учит нас не выполнять преступных приказов.

Как великий Моисей, поразивший египтянина, ты не умертвила, окаянная душе, нрава /греховнаго/, как же, скажи, ты вселишься в пустыню от страстей посредством покаяния? В пустыню вселился великий Моисей; иди и ты, душа, подражай его жизни, чтобы и тебе узреть в купине Бога явление.

Напомню контекст. Моисей был воспитан дочерью фараона, которая подобрала его в корзине, плывущей по Нилу. Рос он как любимый сын. Однажды он увидел, как египтянин бьет еврейского раба — и, вступившись, убил обидчика. Свидетелей не было, и Моисей просто прикопал тело в песке.

На следующий день он попытался помирить двух дерущихся евреев. В ответ его грубо послали: ты вообще кто такой? Может, и нас, как того египтянина, грохнешь. Моисей испугался возмездия и убежал в пустыню. Как и ранее Иакову, именно убегая он сподобился явления Бога. Но об этом позже. А сейчас подумаем вот о чем.

Моисей был для евреев чужим — какой-то мальчик-мажор из царского дворца. И когда он поднял руку на их обидчика, по отношению к нему испытывали не благодарность, а раздражение: ну надо же, даже государевых людей не боится. Видать, покровители на самом верху (чистая правда: приемная мать-то кто?). Можем и мы от него получить.

Испугавшись, Моисей убегает в пустыню.

И только там с него слетает весь «столичный лоск». Он знакомится с кочевниками-мадианитянами, женится на дочери их жреца и трудится простым пастухом. Это не просто пустынножительство — это та самая «перемена ума», которой именуется истинное покаяние. В диком племени он учится видеть друзей. В тяжелой, совсем не благородной работе — настоящую жизнь, а не «гламурное» существование во дворце. Только после такого внутреннего преображения Моисей смог встретить Бога.

Явление Бога в горящем кусте — еще один яркий пример иерофании, как это называется в феноменологии религии. В христианстве очень рано начали истолковывать горящий куст как образ Богородицы.

Человек не может увидеть Бога лицом к лицу и не умереть — об этом Он скажет тому же Моисею. Дева Мария не просто Бога видела — Она Его в Себе носила.

Перескакиваем несколько глав Книги Исход и переходим к скитаниям евреев по пустыне.

Моисеев жезл воображай, душе, ударяющий море и открывающий глубину, во образ креста Божественнаго, которым и ты можешь великое совершать.

Возвращаемся к уже разобранному нам эпизоду перехода через Красное море. В Писании не сказано, что Моисей изобразил на море крест — просто «простер руку на море». Но в этом движении, сопровождавшемся диалогом с Богом, обещавшим спасти Свой народ от фараона, мы видим образ крестного знамения — молитвенного жеста, символизирующем спасение Крестом Господним. Все очевидно.

Когда Моисей, преодолев, наконец, сопротивление фараона, вывел свой народ из Египта, люди продолжали сомневаться, можно ли ему доверять. При каждой трудности начиналось откровенное нытье: да куда мы пошли, да что нам кушать, да в фараоне сытно было, да надоела нам твоя трава, да у нас воды нет… Об этом читаем в Великом покаянном каноне:

Неразумное произволение имела ты, душа, как древний Израиль; ибо Божественной манне ты безразсудно предпочла сластолюбивое пресыщение страстей. Кладези, душа, ханаанских мыслей ты предпочла камню с жилою воды, из котораго река премудрости, как чаша, изливает токи Богословия. Свиное мясо, котлы и египетскую пищу более небесной предпочла ты, душа моя, как древние безрассудные люди в пустыне.

Разбирать все примеры смысла нет, тем более что суть очевидна: между рабством греху и свободе добродетели следует выбирать второе, хотя путь свободы и сложен.