Мы подошли к последней, четвертой части Великого покаянного канона преподобного Андрея Критского. Она гораздо меньше насыщена ветхозаветными образами, а среди имеющихся мы уже многие рассмотрели. Осталось совсем немного — и мы познакомимся со всеми ветхозаветными героями Канона. Впереди у нас еще одно его церковное чтение — в среду пятой неделиВеликого поста.

Во второй песне четвертой части Канона нам напоминают историю Вавилонского столпотворения:

Столп умыслила ты, о душа, создать и твердыню водрузить твоими вожделениями; если бы Творец не обуздал замышления твои и поверг на землю ухищрения твои.

Сюжет известный: люди нисколько не были научены горьким опытом Всемирного потопа и снова начали задирать нос. На этот раз они решили построить башню до небес, чтобы сохранить о себе память в веках. Бессмысленное тщеславие Господу не понравилось, и Он «смешал языки»: сделал так, что люди перестали друг друга понимать. Так родились многочисленные языки.

Интересно, что единый язык люди получат в дареПятидесятницы: у первых христиан встречался феномен глоссолалии — говорения на других языках, и уже во второй главе Деяний апостолов описывается, как сразу после сошествия Святого Духа ученики Христа вышли на улицы Иерусалима, «каждый слышал их говорящих его наречием» (Деян 2:6). Так родился единый многонациональный народ Божий.

В отличие от строителей Вавилонской башни, которые попытались влезть наверх, христиане пошли в разные стороны. Церковь, в отличие от той нелепой конструкции, строительство которой прекратил волевым решением Господь, и существует в веках.

Еще один интересный момент: есть мнение, что прототипом Вавилонской башни были зиккураты — памятники древнешумерской архитектуры, предположительно культового значения. Далеко не факт, что святой Андрей Критский об этом задумывался или вообще знал, но аналогия получается интересная: гора, образованная страстями, пороками и грехами, становится местом языческого поклонения — на этот раз самому себе.