Пища всегда есть дар Божий. Моисей говорит: Бог «питал тебя манною, которой не знал ты и не знали отцы твои» (Втор.8:3; т. е. предки, жившие до выхода народа из Египта), дабы показать тебе, что «не одним хлебом (произрастающим естественным порядком) живет человек, но всяким словом, исходящим из уст Господа, живет человек». Ибо истинная жизнь не возникает от материальных факторов, но от самого творческого слова Бога: всякая жизнь происходит от Источника жизни – от Бога.

Поэтому-то, как Божьим повелением человек был создан, так он может быть и насыщаем без всяких видимых средств и питательных веществ. У Бога есть много способов пропитать человека. Бог может и помимо хлеба – единым словом Своим – утолить голод человека. Тем более, что у человека, состоящего из души и тела, есть нужды более важные, чем пропитание тела; ибо пища духовная для души важнее телесной пищи – важнее хлеба. Творческое слово Бога сообщает питательную силу хлебу, но это же слово Божие может питать человека и независимо от хлеба. Бог Сам Питатель наш, а не хлеб или что иное (39, 324).

Духовная и телесная жизнь расходятся, не согласуются; потому чувствуешь себя иногда по телу прекрасно, а по духу, по сердцу – нет. Стань молиться и увидишь, что одебело сердце (сказано: «утучнел, отолстел и разжирел; и оставил Бога» – Втор.32:15)3 – и тяжело тебе молиться, хотя и здоров ты и крепок силами; перестанешь молиться, опять легко будет. Но это греховная легкость. «О, как страшно для забавы употреблять пищу и питие, прельщаться и упиваться!» – восклицает прп. Иоанн Кронштадтский. – «Сытая утроба теряет веру, страх Божий и делается бесчувственной для молитвы, для благодарения и славословия Божия. Сытое сердце отвращается от Господа и делается как камень твердо и бесчувственно» (20, 130). «Много гулять для здоровья и для возбуждения лучшего аппетита, есть с аппетитом – вот предметы желаний и стремлений многих из нас. А из-за наших частых прогулок, из-за нашего пристрастия к пище и питию – смотришь: и то упущено невозвратно, и это не сделано, и то на ум нейдет; – потому что до серьезного ли дела после вкусного обеда или ужина? И занялся бы делом, да чрево, наполненное пищей и питием, тянет от него в сторону, к покою нудит; дремлешь за делом. Что же это за дело? Остается только, если после обеда, – лечь отдохнуть, если после ужина, помолившись кое-как (сытый и молиться не может, как должно), – лечь в постель и спать, – жалкое последствие отягощения чрева – до будущего утра» (20, 384).

Не верь плоти своей, угрожающей тебе несостоятельностью во время молитвы: лжет. Станешь молиться, увидишь, что плоть сделается покорною твоею рабою. Молитва ее оживит. Помни всегда, что плоть жива. Не верь плоти твоей, когда она расслабевает и отказывается служить тебе будто бы по недостатку подкрепления пищей. Это – мечта. Преодолей себя, помолись усердно и увидишь, что слабость тела твоего была ложная, призрачная, а не действительная: увидишь на деле, что «не хлебом одним будет жить человек, но всяким словом, исходящим из уст Божиих» (Мф.4:4). «Не надейся на хлеб (20, 336, 144). Господне Слово лучше хлеба питает нас.

Питается словом Божиим тот, кто принимает его и его исполняет; тот же, кто отвергает слово Божие и отвращается от него, тот и не питается им. Душа не верующих в Бога не умеет ясно требовать пищи слова Божия, но голод души их сказывается в безотчетной мучительной тоске. Среди всех наслаждений, среди удовлетворения похотей и страстей, в вихре веселия, богатства и роскоши на них часто нападает глубокая, мучительная тоска. Часто им все вдруг становится немилым, пустым. Душа плачет, душа тоскует, и они смутно чувствуют эту тоску своей души-христианки. «Душа требует, чтобы были утерты ее слезы. Душа просит пищи неизмеримо более высокой, чем те наслаждения, которыми пробуют утешить ее люди, далекие от духовной жизни», – говорит архиепископ Лука.4 Науки и искусства – часто принимаемые за самые благородные и самые возвышенные проявления человеческой деятельности – не в состоянии удовлетворить высших духовных запросов человека. Духовный голод человека ими не удовлетворяется; и человеческая душа на обширных рынках человеческой мысли не находит для себя пищи, которая бы насытила ее.

«Вот наступают дни, говорит Господь Бог, когда Я пошлю на землю голод, – не голод хлеба, не жажду воды, но жажду слышания слов Господних. И будут ходить от моря до моря и скитаться от севера к востоку, ища слова Господня, и не найдут его» (Ам.8:11–12).

«Я есмь хлеб жизни – говорит Спаситель; – приходящий ко Мне не будет алкать, и верующий в Меня не будет жаждать никогда... Ибо Плоть Моя истинно есть пища, и Кровь Моя истинно есть питие. Ядуший Мою Плоть и пиющий Мою Кровь пребывает во Мне, и Я в нем... Слова, которые говорю Я вам, суть дух и жизнь» (Ин.6:35, 55–56, 63).

Полнота любви, радости, счастья жизни – в единении со Христом (ср. Ин.10:10, 17, 21, 26). Он один может насытить ничем земным ненасыщающееся наше сердце; Он один знает, что нужно сердцу нашему, и может подать ему, что ему нужно. (69, 230).