Во всех народах можно встретить и отдельные личности и целые группы людей, которые – по сравнению с другими – живут как бы по иным, более высоким стандартам нравственности. Они – смиренны, молчаливы и воздержны; они – правдивы, терпеливы и целомудренны; они – добротолюбивы, сострадательны и благочестивы; они – боголюбивы. Их поведение среди других – иное; уклад их подвижнического образа жизни – иной; они – просто иные люди в среде других людей; они – инаковые; они – иноки.66 По своим неизменно евангельским задачам и самому наименованию уже монашество составляет институт лиц, поправших всякую связь с миром. Работа над самим собою, вдали от мира, ради достижения спасения – главная цель инока. Этим, однако, не исключается в последнем любовь к ближнему, которая должна проявляться только так, как возможно для монаха, а именно – в молитве за других, в нравственном воздействии на людей и врачевании греховных человеческих язв.67

Люди, живущие по более низким нравственным стандартам, как правило, с неприязнью относятся к инокам. «Все, желающие жить благочестиво во Христе Иисусе, будут гонимы. Злые же люди и обманщики будут преуспевать во зле, вводя в заблуждение и заблуждаясь» (2Тим.3:12–13).

Впрочем, те, в душе которых греховная грязь еще не до конца покрыла светлые черты образа Божия (черты правдивости и доброты, черты смирения и любви, черты совершенства и святости), те смотрят на иноков с невольным восхищением; смотрят, как на тот жизненный идеал, который, увы, стал для них недосягаем, из-за укоренившихся привычек плотской, самолюбивой жизни во вседозволенности.

Устав церковный в том виде, в каком он существует, является прежде всего постоянным напоминанием об идеале православного богослужения и об идеальном поведении христианина, живущего и спасающегося в Церкви.68

Типикон предписывает идеальную норму жизни христианина в Церкви, который призывается к совершенствованию посредством личного участия в молитве при отправлении богослужебных чинопоследований и посредством соблюдения указаний, касающихся его телесного естества (в части сна и бдения, питания, поста и поклонов), должного способствовать его шествованию по стопам Христовым в благочестии и чистоте. К полному осуществлению предписаний Типикона надо всегда стремиться. Но, поскольку, его предписания во всей полноте нами не осуществляются, постольку это всегда должно смирять нас, оказывающихся в положении тех, кто желает жить в Церкви, но не исполняет того, что повелевается исполнять живущим в ней. Христос сказал: «вы, когда исполните все повеленное вам, говорите: мы рабы ничего не стоящие, потому что сделали, что должны были сделать» (Лк.17:10). Мы же, по сравнению с этими «ничего нестоящими» рабами, оказываемся в более жалком положении: ведь мы не исполняем даже того, что надлежало бы нам (по Типикону) исполнить.

Нам скажут: Типикон составлялся в монастырях и было бы неуместно требовать от мирян стопроцентного исполнения его предписания.

Верно. Тем не менее, обращаем внимание на то, что в Типиконе имеются прямые указания, относящиеся именно к мирянам и есть то, что касается буквально всех овец стада Христова – стриженных и нестриженных (по выражению приснопамятного митр. Филарета Дроздова, +1867). Вот, например, глава 32 Типикона: «От правил святых апостол, и святых отец, о святей велицей Четыредесятнице, яже должен всякий христианин опасно хранити».69

Типикон в своем содержании повсюду выделяет то, что предписывается для соблюдения мирянам. А так как в Православной Церкви нет специального устава, каким определялись бы, скажем, немонастырские богослужения и уклад жизни в церкви мирян, то нам и надлежит, очевидно, пользоваться уже имеющимся Типиконом, применяя его указания к тому и другому (то есть распространяя и приспосабливая уставное изложение богослужебного правопорядка к благочинному проведению богослужений в приходских – городских и сельских – храмах, равно и уклад жизни мирян). Так ведь, собственно, и делалось в Церкви на протяжении многих столетий. Благоразумно сего же держаться и нам: «Не передвигай межи давней, которую провели отцы твои» (Прит.22:28). Думается, одно сознание того, что именно по имеющемуся в Церкви уставу поколения наших предков жили в Церкви – молились и спасались (и, несомненно, многие спаслись!), – должно преисполнять нас благоговейным уважением к Типикону, предписания которого надлежит тщательнее по возможности исполнять, а не заниматься невежественными (чаще всего!) проектами его реформ. «Держи, что имеешь, дабы кто не восхитил венца твоего» (Отк.3:11).70

Ныне, в приходских условиях нет никакой возможности исполнять служение всецело по Типикону (по причине, во-первых, его огромной длительности и, во-вторых, из-за отсутствия грамотных чтецов и певцов), а потому на местах, обыкновенно, применительно к существующим условиям жизни (посещение прихожанами храма оказывается в зависимости от местожительства, от времени и места их работы, от движения транспорта и т.п.), служение устанавливается на каком-то минимуме, который и исполняется. Причем минимум этот еще и изменяется от прихода к приходу по произволу самих священнослужителей. С целью пресечения произвольных действований при отправлении служения в Церкви отдельными священнослужителями надлежало бы церковной иерархии разработать и благословить (окружным посланием) к повсеместному практическому (по возможности, единообразному) применению Типикона в условиях «здесь» и «теперь».