Выше уже говорилось, что пост наших прародителей состоял в смиренном послушании слову Господа, запрещавшему им вкушать плоды от древа познания добра и зла. И доколе они смиренно исполняли заповеданное Богом, дотоле они пребывали блаженными жителями Едема.

Пост, в широком смысле, – есть пребывание человека в смиренном послушании слову Божию. Такой пост – всегдашний. Пост, в узком смысле (то есть, собственно, пост – пост телесный), – есть воздержание человека от пищи и питания в какие-то периоды жизни.

Бог – Сущий. Он – Свят; Он – Вселюбовь; Он – Дух.

И в этом определении нет разногласия, ни даже только различия, ибо любовь выражает существо духа и его жизнь. «Бог есть Дух», жизнь Которого есть Любовь (47, 75). И наше общение с Источником всяческих благ и совершенств – с Богом, Который есть абсолютный Дух, – возможно только духовное. Для того, чтобы наш дух можно было бы направлять к Богу, нам нужно предварительно освободить его от порабощенности плоти. Это и начинается с поста – с ущемления плоти воздержанием от пищи и пития.

В этом и заключается смысл поста.117

Не следует думать, что наш пост нужен Богу. Пост нужен нам самим.

Допустим, мы с вами сидим за столом, на котором расставлены всякого рода яства. Здесь же присутствует и Господь. Он – невидим, но присутствует близ тебя, близ меня, близ каждого из сидящих. Некогда, Он сказал: «где двое или трое собраны во имя Мое, там Я посреди них» (Мф.18:20)... Имя же Его – Иисус, Спаситель; Имя Его – Сущий; имя Его – Любовь... Это значит, если ты и я, и все сидящие за столом собрались по любви друг к другу, ради спасения души, ради достижения вечной жизни, то, несомненно, среди нас невидимо присутствует Сам Господь. Тем более, мы знаем Его слова: «Я с вами во все дни до скончания века». «Верен Обещавший» (Мф.28:20; Евр.10:23, 11:11).

Так вот, допустим, Господу угодно насытить нас самой незначительной, по нашим меркам, пищей (скажем: простым, хлебом, овощами, рыбой), дабы мы яснее ощутили Его любовь к нам и Его всемогущество, – и возблагадарили Его. «Все возможно Богу» (Мк.10:27). Спаситель благословляет этакую простую пищу, а все жирные, сладкие, сытные блюда – то есть наиболее лакомые и вкусные для нашей плоти – остаются на столе неблагословенными.

Употребляя благословенную Богом пищу, ужели мы не насытимся? Ужели мы останемся голодными, питаясь тем, что Бог благословляет? Никак нет!

Некогда, по повелению Божию, манна питала израильтян в пустыне. И была манна: для отрока – хлебом, для старца – елеем, для младенца – медом, и каждым усвоивалась сообразно потребностям его возраста.118 Что и говорить: «хлеб ангельский ел человек» (Пс.77:25), и вкус этого небесного хлеба был по вкусу, по желанию каждого ядущего... Все возможно Богу.

Вспомним еще Даниила и трех отроков еврейских в Вавилоне, которые во исполнение отеческого закона не вкушали яств от царского стола, а питались овощами, и были здоровее, красивее питавшихся со стола царского... Все возможно Богу.

«Я есмь хлеб жизни; приходящий ко Мне, – говорит Спаситель, – не будет алкать, и верующий в Меня не будет жаждать никогда» (Ин.6:35).119 Все возможно Богу.

Итак, Господь присутствует среди нас.

Но, как только наше сердце взволнуется от ветра гордыни, или оно окажется во мраке ярости, или его захлестнет какая-то нечистота; – Господь со скорбью покидает нас и отходит, – может быть, к самой входной двери. Смиренный, Любящий, Он стоит там – у косяка дверей, и наблюдает за всеми нами: как мы едим, что говорим и что у каждого из нас творится в сердце. Его любящий взгляд пронизывает суть каждого из нас. Он и сейчас наблюдает за нами: за мною, – что и как я сейчас говорю и за вами – как вы слушаете меня. И горе мне, если я что-то скажу по превозношению перед вами, скажу что-то лукавое, что-то лживое... О, какой укоризненный взгляд Спасителя тогда меня пронзит! Да не будет сего ни со мною, ни с вами!

Господь взирает на нас с образа, что висит в углу, и с креста, что прямо на стене: очи Его зрят и «вежды Его испытывают сынов человеческих... На всяком месте очи Господни» (Пс.10:4; Прит.15:3).

Но я и под взглядом очей Господних, что «в десять тысяч крат светлее солнца» (Сир.23:27), – тянусь к свининке в пятницу (предположим). Я не доволен тем, что Бог благословляет мне вкушать сегодня, и, нагло поступая вопреки Его благословенью, рукою жадною тянусь к запретному...

Ужель для услаждения требухи своей, я стану есть запретное сегодня? Ужель от яств запретных польза будет мне? Ужель, презрев благословенье Божие, я стану здоровее и счастливей и спокойней дальше? Нет, и нет!

«Кто восставал против Бога и оставался в покое?» (Иов.9:4). «Не воюйте с Господом Богом отцов ваших, ибо не получите успеха» (2Пар.13:12). «Горе тому, кто препирается с Создателем своим, черепок из черепков земных!» (Ис.45:9).

Но, может быть, мы допускаем ошибку, приравнивая вкушение христианином в пятницу свининки с препирательством, с восстанием, с войною против Господа, Бога отцов наших? Не слишком ли грозные тексты Священного Писания нами здесь приводятся, касательно всего лишь вкушения запретной пищи?

Увы, нет. Вспомните, какой «незначительный» акт преступления (на взгляд обывателя) был совершен нашими прародителями, и к каким трагическим последствиям он привел все мирозданье. Оставим здесь без ответа, связанные с этим вопросы (почему так разгневался Бог на «пустяшное» преступленье Адама и Евы? Почему вся вселенная изменила свой ход под проклятьем греха? Почему, вообще, так случилось?..), и процитируем еще слова Писания.

«Не во власти человека и то благо, чтобы есть и пить и услаждать душу свою от труда своего. Я увидел, – говорит Екклезиаст, – что и это – от руки Божией; потому что кто может есть и кто может наслаждаться без Него?» (Екк.2:24–25). «Не восхотел благословения, – оно и удалится» от тебя (ср. Пс.108:17).

И совсем не пустяк отвергать благословение Божие и поступать ему вопреки. «Ибо благословение есть преподание святыни», – говорит свт. Василий Великий.120

Для лучшего уяснения, немного отвлечемся от темы.

Любить – значит слушаться. Кого мы любим, того мы волю исполняем, того мы слушаемся. Когда же мы что-то делаем вопреки желанию нас любящего, то, тем самым, мы огорчаем, оскорбляем его. И чем сильнее его любовь к нам, тем значительнее и его благодеяния к нам, но зато, когда что-то мы делаем против воли его, мы и более сильное причиняем ему огорчение. Любящий страдает, видя наше упорное нежелание его слушаться и наши неблагодарные по отношению к нему поступки.121

Счастье человека, любящего других заключается уже в том, что он любит их, хотя бы при этом он и не чувствовал от них ответной любви к себе. Но, тем не менее, любящий всегда огорчается и страдает от недостатка ответной любви к себе со стороны тех, кого он любит. Таково свойство любви человеческой: она никогда не удовлетворяется, когда объектом своим избирает существо конечное, смертное и изменчивое... Чем более находим мы совершенств в человеке, которые нравятся нам и привлекают наше сердце, тем сильнее возбуждается в нас желание к сближению с ним, – тем сильнее воспламеняется в нас любовь к нему.

При познании Бога, как Существа всесовершенного и как величайшего нашего Благодетеля, в нас возбуждается приятное и радостное стремление к приближению к Нему, к единению с Ним; в нас возгревается любовь к Богу. Как печать на образе Своем, Бог заложил в нас дар Свой – элемент любви Своей Божественной, – дабы мы, воспламеняя этот дар Его горели в жизни любовью к Нему – Первообразу нашему, стремясь к уподоблению Ему поведением нашим: поступать так, как Сам Спаситель поступал (ср. 2Тим.1:6; 1Ин.2:6). Заповедь о любви к Богу положена в существе нашей бессмертной души, – в самом родстве нашего духа, вошедшего в нас от дыхания Вседержителя.122 Нашей душе прирождено любить всякое благо, всякое совершенство. И чем более в ком усматриваем мы совершенств, тем более любим его. Бог – высочайшее, беспредельное Благо, неизреченна Любовь и непостижимое Совершенство; Он – Свят; Он – Сущий. Потому нашей душе естественно любить Бога «всем сердцем и всем умом, и всею душой, и всею крепостью» (Мк.12:33) – Любить Бога ради Его Самого, как Благо, как Любовь, как Святость, как истинно Сущего. Так, только допуская наличие в человеке элемента Божественной любви, можно объяснить его тяготение к любви. В каждом человеке имеется желание любви. Каждый отвращается от злого и безобразного и вожделеет любимого и прекрасного. Каждому хочется поближе ощущать, полнее почувствовать то прекрасное и радостное, которое дается любовью. Поэтому, каждый человек хочет сам познавать любовь; он хочет сам вкусить любовь, переживать любовь, пребывать в любви. Итак, всегдашнее желание любви, имеющееся в человеке, побуждает его стремиться к любви и, тем самым, умножает познание им любви. А так как Бог есть Любовь, то само стремление человека к Богу, побуждаемое желанием любви, вполне естественно для него и чрез пребывание его в любви равно пребывание в Боге, совершенствует в нем познание о Боге («мы имеем ум Христов», – скажет ап. Павел; 1Кор.2:16). Так, «ведение делается любовью, потому что познаваемое прекрасно по существу», ибо ЕСТЬ Любовь, ЕСТЬ Бог.123

«Всякий любящий рожден от Бога и знает Бога... и он не может грешить, потому что рожден от Бога» (1Ин.4:7, 3:9). Это не только изменение, или улучшение, или усовершенствование; нет, это есть именно исхождение «от Бога», приобщение к Святому. Любящий возродился или родился во второй раз, – в новую жизнь; он соделался чадом Божиим, приобрел новое бытие и новую природу; – именно природу Божественную, поскольку пребывает в любви. Истинное познание – познание Истины – возможно только чрез пресуществление человека, чрез обожение его, чрез стяжание любви как Божественной сущности: кто не с Богом, тот не знает Бога. В любви – и только в любви – мыслимо действительное познание Истины. И наоборот, познание Истины обнаруживает себя любовью: кто с Любовью, тот не может не любить.124 Познание – акт внутреннего объединения познающего с познаваемым.

«Более же всего, – пишет ап. Павел, – облекитесь в любовь, которая есть совокупность совершенства» (Кол.3:14). Как хорошо было бы достичь этого «одеяния в любовь», чтоб не мочь даже грешить! (ср. 1Ин.3:9). Увы! Это никем недостижимо без благодатной помощи свыше, которая даруется лишь смиренным...

Почему же? Прежде всего, по несовершенству нашей любви к Богу и людям. Чтобы любить друг друга надо сосуществовать. «Как самого себя» – я не могу любить Сократа уже потому, что он не сосуществует со мною. Да и любовь моя, положим, к Александру, живущему где-то в пространственном удалении от меня (в Белоруссии, или... Америке...), – непреложно затухает. Пламя любви сохраняется только если любовь распространяется, иначе пламя догорит и потухнет (потухнет в самолюбии, в обращенности любви на самого себя). Потому-то, как несовпадение во времени жизни человека со мною, так и его жизнь в географической разобщенности со мною, – угашает во мне полноту любви к нему. Любовь одного нуждается в ощущении близости другого, иначе она затухает. Верная мысль (не помню только, кому она принадлежит) о том, что силовые линии энергии любви (как и у всякого другого вида энергии) должны замыкаться на том объекте, который существует здесь и теперь.125 Когда же такого объекта нет (точнее, когда человек не находит для себя объекта приложения своей любви), то любовь у человека затухает и вырождается в самолюбие, часто прикрывающееся мечтательным и прихотливым любованием так называемой, «любовью ко всем», когда, практически, человек никого, кроме себя не любит.

Совсем не то – с любовью человека к Богу, потому что Бог близок к нему всегда. «Близок Господь к сокрушенным сердцем и смиренных духом спасет... Близок Господь ко всем призывающим Его, ко всем призывающим Его в истине» (Пс.33:19, 144:18). «Я с вами во все дни до скончания века», – говорит Христос (Мф.28:20).

Теперь возвратимся к продолжению нашего разговора по теме.

Бог простирает к нам Свою любовь: «любовью вечною Я возлюбил тебя» (Иер.31:3). Даровавши нам элемент Своей любви еще при сотворении и простирая к нам всегда любовь Свою большую, Бог вправе ожидать от нас благодарной, ответной любви к Себе. Тем более, что мы тяготеем к любви, нам нравится, когда нас любят... Чувствуя на себе величественную, объемлющую нас любовь Божию, мы, естественно, откликаемся на нее своею человеческой любовью. Мы просто не можем не любить Возлюбившего нас даже до смерти крестной Господа и Бога нашего Иисуса Христа! Повторяем, наша благодарная, ответная любовь к Благодетелю нашему и Спасителю – вполне разумна, вполне естественна. А вот, когда человек сам не отвечает благодарной любовью к Богу, то это несомненно противоестественно для его существа, и выглядит чудовищно низко и, мягко выражаясь, по-свински. «Вол знает владетеля своего, и осел – ясли господина своего; а Израиль не знает [Меня], народ Мой не разумеет» (Ис.1:3).

Бог не перестает любить человека, даже и тогда, когда человек Его забывает, или, хуже того, когда он глумится над Ним или Его отвергает. Бог любит Свой образ во всяком человеке и всякого человека, как Свое творение. Бог, по Своему всеведению, пользуется всеми возможностями любви, чтобы спасти человека. Тайна Промысла Божия состоит в том, что сердцеведение Божие с абсолютной безошибочностью избирает образ и срок Божественного воздействия (48, 263) на человека заблуждающегося.

Любовь – это и действенная сила Божия, что излучается в мироздании; и это – само присутствие Бога. Бог присутствует в Имени, в Слове Писания, в священных местах, в священных предметах, в славословии, в таинствах, а также в душах людей смиренных, благочестивых, праведных, любящих, святых. Мы не видим силовых излучений любви Божественной, но несомненно одно – действие их благотворно, живительно, спасительно.

Внимать слову Господню и исполнять его, ощущать близость к себе Бога и молиться Ему, – практически и будет означать для христианина хождение в присутствии Бога, хождение по стопам Христовым. А такой христианин уже не будет поступать беззаконно (и, конечно, не будет ни обжираться, ни опиваться), но препровождать свою христоподражательную жизнь в благочестии и чистоте.

«Се, стою у двери и стучу» (Отк.3:20)... В сердце каждого человека, приходящего в мир, Спаситель стучится вечным Евангелием Своим: «покайтесь и веруйте в Евангелие» (Мк.1:15). «Я есмь путь и истина и жизнь; никто не приходит к Отцу, как только через Меня» (Ин.14:6). Только чрез Христа Спасителя мы обретаем радость спасения и жизнь вечную. Христос призывает нас внимать спасительному благовестию и устроять личную жизнь по совершенейшему образцу, Им данному. «Возьмите иго Мое на себя и научитесь от Меня, ибо Я кроток и смирен сердцем... Я дал вам пример, чтобы и вы делали то же, что Я сделал вам... как Я возлюбил вас, так и вы да любите друг друга» (Мф.11:29; Ин.13:15, 34).126

Святость Спасителя излучает, источает, изливает любовь. Святостью нельзя только любоваться. Святость надо любить. Надо любить Спасителя – это дает радость сердцу и наполняет блаженством душу. Надо вживаться в жизнь Спасителя; надо с любовью учиться у Него – Его кротости, Его смирению, Его любви, – чтобы и самим поступать в жизни «так, как Он поступал» (1Ин.2:6). Надо любить Спасителя, ибо в Нем – Сама Воплощенная Любовь. В такой любви встречаются Творец и творение Его: Любовь изливающая и дающая всякое благо – Творца, и любовь смиренно приемлющая всяческие блага и благодарящая – человека (ср. 46, 168). В опыте любви человек приобщается к познанию жизни вечной, и ему приоткрывается Царство Божие. Это Царство – не новый общественный строй, а в первую очередь – новая жизнь человеческой души в атмосфере непреходящей любви Божественной, новая жизнь, которая хотя и в этом мире, но «не от мира сего» (Ин.18:36), ибо в ней нераздельно царствует Бог.

«Се, стою у двери и стучу»(Отк.3:20)... В лице каждого больного, страждущего, нищего, скорбящего стучится Господь в наше сердце, ожидая участия, милостыни, сострадания, – может быть только чаши холодной воды ради любви к Богу. Подать ближнему чашу холодной воды во славу Божию – значит проявить деятельную любовь по отношению к ближнему, жаждущему какого-то нашего участия или сострадания, – словом любви.

Человеку присуща такая жажда любви, которая не утоляется никакой мирской привязанностью. И чем больше человек домогается от людей любви к себе, тем меньше ее получает и тем яснее начинает сознавать, что люди (в большинстве своем) исполнены самолюбия; а потому они, желая от других любви к себе, сами – никого другого, по-настоящему, не любят. И потому-то в людях есть эта всегдашняя неутолимость жажды любви.

Дух человеческий тоскует по любви; он – жаждет любви. И эту жажду любви может утолить только (и утоляет!) неизмеримая громада Божественной Любви. «Кто жаждет, иди ко Мне и пей», – говорит Спаситель (Ин.7:37).127

Наше приближение к Богу начинается с молитвы, – именно, с покаянной молитвы. Молясь, мы поставляем себя в присутствие Божие. Так как всякое произнесение слова сопровождается выдохом, то вместе с произносимым словом из уст говорящего исходит не только воздух, но и его дух, – то есть, то, чем дышит его «я», чем исполнено его сердце. «Ибо от избытка сердца говорят уста» (Мф.12:34). Так что произносящий словесную молитву, вместе с дыханием износит из себя в пространство самую суть своего «я», и, таким образом, – как бы обособленно от личности, заключенной в теле, – поставляет эту суть самого себя в высочайшее Божье присутствие.

Когда мои уста произносят слова молитвы, а мое «я» исполнено, скажем, славолюбивой мечтой, тогда мой дух просто не участвует в молитве, а потому и сама произносимая молитва будет недуховной.

Духовная молитва – всегда извнутрь моего «я» исходящая молитва. Так, когда биения моего сердца молитвенно устремляются к Богу, тогда моя мысль и мое сознание начинает формировать молитву (или вникать в содержание уже имеющейся молитвы), которую затем язык станет произносить в виде словесной молитвы; мой дух, ее сопровождающий, – исходящий из моей молящейся сути, – сделает эту молитву духовной.

И вот для такой-то молитвы – молитвы духовной, сердечной (то есть целостной, когда в человеке молится и тело, и душа, и дух) – требуется, чтобы у человека духовная составляющая была свободна от порабощенности плоти и господствовала над телесной составляющей; а это и достигается обузданием тела посредством воздержания и поста. Ибо без воздержания и поста у большинства людей не бывает, как правило, молитвы духовной.128

Таким образом, само отношение христианина к посту может быть принято за критерий силы и действенности его молитвы. И потому по самой жизни христианина – воздержной или невоздержной, – то есть соблюдает ли он посты или их нарушает, – можно иметь довольно верное представление о том, как он молится: языком только, механически произнося слова, или же у него идет духовно-сердечная молитва. Иначе говоря, имеется ли у христианина действенная молитва, проникающая до престола Господня, или же он звуками произносимых молитвенных слов только бьет воздух129 (ср. 1Кор.9:26). Отсюда вывод, дабы молитвенный подвиг христианина не был ослабленным, ему надлежит воздержанием и постом усмирять свое тело, порабощая тем самым его своему духу (ср. 1Кор.9:27).

Одни приходские священники сетуют на то, что большинство теперешних христиан вообще пренебрегают постами; тогда как другие говорят, что основная масса верующих все же соблюдает посты. Прихожане обычно охотно внимают словам пастыря, разъясняющим необходимость поста и сообщающим правила его соблюдения. Опыт приходского служения подсказывает, что в тех приходах, где сами священнослужители надлежащим образом соблюдают пост, где разъясняется необходимость поста в жизни христианина и практика его препровождения, – там основная масса прихожан всегда соблюдает посты. В тех же приходах, где священнослужители сами пренебрегают постами, там, как правило, и среди прихожан бывает много нарушающих посты.

Ныне в души людей, предающихся страстям и похотям, вторгаются легионы бесов; в корчах и судорогах сотрясаются и бьются гордые и жестокие, злобные и лживые, развратные и нечистые, пресыщенные и опившиеся...

И потому в наше время надлежит не разглагольствовать (на любых уровнях!) об отмене или о послаблении постов, учрежденных в Православной Церкви, а, наоборот, настойчиво призывать христиан к усилению подвига поста и воздержания, по преданию церковному. Ведь без воздержания и поста христиане вообще не могут препровождать свою жизнь в благочестии и чистоте, не могут иметь действенной духовно-сердечной молитвы, не могут победно сражаться с бесовщиной. Ибо от невоздержания происходит всякий грех в людях; кто отвергает посты, тот отнимает у себя и у других оружие против многострастной плоти своей и против дьявола, сильных против нас особенно чрез наше невоздержание; тот и не воин Христов, ибо бросает оружие и отдается добровольно в плен своей сластолюбивой и грехолюбивой плоти; тот, наконец, слеп и не видит отношения между причинами и последствиями дел (20, 87–88).

Призванные быть солью земли (ср. Мф.5:13), христиане не могут – и не должны! – утрачивать силу своей солености, из-за оставления или пренебрежения тем, что было присуще всем, прежде нас жившим в Церкви и шествовавшим узким путем по стопам Христовым. Надо и нам жить в Церкви, исполняя действующие в ней изначала правила христианской жизни. Жить в Церкви, чтобы в ней спасаться и «святу быть» (по выражению прп. Нестора Летописца).

В смиренном послушании воле Отчей, Сам Владыка наш и Господь Иисус Христос постился и как никто другой смирялся – даже до страданий и смерти крестной, – оставив тем самым и нам высочайший пример для подражания (ср. Мф.4:2–11, 26:39, 42; Мк.14:36; Лк.22:42; Ин.13:15).

Некогда Спаситель говорил о Своих учениках: «придут дни, когда отнимется у них жених, и тогда будут поститься» (Мф.9:15)130 – что они впоследствии и сами исполняли (см. Деян.13:2–3; 14:23; 2Кор.6:5, 11:27) и другим рекомендовали подражать им во всем, как они Христу Богу (ср. 1Кор.4:16, 11:1; Фил.3:17; 1Фес.1:6; 2Фес.3:7, 9).

Если Сам Спаситель указал на изгнание демонов совокупностью молитвы и поста (ср. Мф.17:21; Мк.9:29);

Если в продолжении многих столетий члены Православной Церкви Христовой постились, исполняя каноны Апостолов, святых Отцов и Соборов церковных;

Если спасительные истины Христова учения (сохраняемые Священным Писанием и Священным Преданием в жизни Церкви, и передаваемые от поколения к поколению живущим в ней) мы признаем неизменными;

Если мы, наконец, веруем, что «Иисус Христос вчера и сегодня и во веки Тот же» (Евр.13:8);

то как же нам не поститься!!!