Практически, пост для человека означает жизнь в строгом послушании Божьим заповедям, и в то же время жизнь в ограничении – в качестве и количестве – потребляемой пищи.

Христианин, соблюдающий пост, ограничивает себя – воздерживается! – от употребления пищи мясной, молочной, а иногда и рыбной. В дни строгого поста, уставом Православной Церкви предписывается вкушение исключительно растительной пищи (с маслом растительным или без него), либо даже сухоядение, при котором дозволяется лишь вкушение хлеба с солью и водою.

«Трапеза святых, – читаем у свт. Иоанна Златоуста, – свободна от всякого излишества и исполнена благочестия. Нет у них потоков крови, они не рассекают мяс, нет приправ в кушаньях. Вода из чистого источника, хлеб от трудов праведных, ягоды составляют их лакомство; и здесь более удовольствия, нежели на царских обедах. Ни одно животное не жалуется на смерть; нигде нет крови; нигде неумолимое чрево не изрекает приговора на животных; нож поваров бездействует; стол довольствуется тем, что не требует приготовления» (17, 707).

Ниневитяне, услышав проповедь пророка Ионы об определенной Богом близкой погибели своей за совершенные ими злодеяния, «объявили пост, и оделись во вретища, от большого из них до малого».32 Сам царь «оделся во вретище, и сел на пепле, и повелел провозгласить и сказать в Ниневии от имени царя и вельмож его: «чтобы ни люди, ни скот, ни волы, ни овцы ничего не ели, не ходили на пастбище и воды не пили, и чтобы покрыты были вретищем люди и скот и крепко вопияли к Богу, и чтобы каждый обратился от злого пути своего и от насилия рук своих. Кто знает, может быть Бог умилосердится и отвратит от нас пылающий гнев Свой, и мы не погибнем» (Ион.3:5, 6–9).

«Так, в великом городе Ниневии, в неслыханном дотоле вопле слились голоса людей и животных... От страданий они уподобились мрачным теням, от строгого поста сделались подобными обгоревшим головням, от бдений растаяли кости их, остались только кожа и остов... В эти шесть седмиц и мертвым было спокойнее, нежели им, оставшимся в живых. Они были тоже мертвецы, только не погребенные. Весь город несет одно иго – покаяние...» (11, 98, 105).

«И увидел Бог дела их, что они обратились от злого пути своего, и не навел» на ниневитян истребления (Ион.3:10). «Если бы, – пишет свт. Василий Великий, – с ниневитянами не постились и бессловесные, то им не избежать бы угрожавшего» бедствия.

Великий проповедник покаяния – Предтеча и Креститель Иоанн, живя в пустыне, питался акридами33 и диким медом...

Киево-печерские подвижники благочестия, по словам профессора-хирурга Архиепископа Луки (Войно-Ясинецкого), «посмеивались над законами физиологии питания и жили по сто и более лет», питаясь просфорками, хлебом и водою. «Эти блаженные люди, изнуряющие плоть свою, держали ее в повиновении духу... Они знали, что дух властвует над плотью, что дух неизмеримо сильнее плоти, что все происходящее в теле нашем, направляется духом, живущим в нас» (Проповедь 3.XII.1949).

«Известно, что иные деревья нужно подрезать, чтобы они приносили плоды; нам ведомы люди, которым в монастырской келье открываются бескрайние духовные горизонты, и эти люди, идя от ограничения к ограничению, достигают подлинной свободы» от оков плоти (105, 572–3). Они, оставаясь в плоти, становятся тогда способными возвышаться и приступать своим духом к Богу, Который есть Дух. «Лучше блюдо зелени, и при нем любовь, нежели откормленный бык, и при нем ненависть» (Прит.15:17).

Языческое воззрение34 ошибочно. Оно опровергается всем сонмом христианских мучеников и подвижников благочестия. «Дух человека переносит его немощи» (Прит.18:15). «Сила Моя, – сказал Господь ап. Павлу, – совершается в немощи» (2Кор.12:9). Часто с нами бывает такое: болеет дух, а мы откармливаем свое тело и думаем, что как только оно разжиреет, то сейчас же и вселится в него «здоровый дух».

«Не обманывайся, – читаем в «Лествице» прп. Иоанна (сл. 14, § 32–33), – ты не можешь освободиться от мысленного фараона, ни узреть горней Пасхи, если не будешь всегда вкушать горького зелия и опресноков. Горькое зелие есть понуждение и терпение поста, а опресноки – ненадмевающееся мудрование... Пост есть насилие естества, отвержение всего, что услаждает вкус, погашение телесного разжжения, истребление лукавых сновидений...»

«Пусть постятся не одни уста, но и зрение, и слух, и ноги, и руки, и все члены нашего тела. Пусть постятся руки, пребывая чистыми от хищения и любостяжания. Пусть постятся ноги, перестав ходить на противозаконные дела. Пусть постятся глаза... Зрение есть пища очей: если она противозаконна и запрещена, то вредит посту и разрушает спасение души; если же она законна и дозволена, то украшает пост. Всего нелепее было бы – в отношении яств воздерживаться и от позволенной пищи, а глазами пожирать то, что запрещено. Ты не ешь мяса? Не пожирай же глазами своими сладострастия. Пусть постится слух; а пост слуха в том, чтобы не внимать злословию и клевете. Пусть и язык постится от сквернословия и ругательства. Ибо что пользы, если мы от птиц и рыб воздерживаемся, а братий наших угрызаем и снедаем. Злословящий пожирает тело брата, угрызает плоть ближнего» (12, 97–98).35