Пост, согласно определению «Православного Исповедания Веры Соборной и Апостольской Церкви Восточной» (М., 1794, л. 101–102, §172–173), «есть воздержание от всех снедей или от некиих, за некую немощь, да возможет христианин творити молитву свою удобнее и умилостивити Бога. Еще о умерщвлении плотских похотей, яко да приимет благодать Божию...

Пост сей, егда бывает по подобающему, творит великое умилостивление к Богу за грехи наши, яко бысть во граде Ниневитов.

Пост... емуже есть обычай бывает в некая времена определенная. Яко убо суть четыре посты коегождо лета, и во вся среды и пятки. Ин же по прилучию случается некогда, и бывает за некие вины, яже случаются в некиих градах и странах, его же завещает церкве предстояй. И таковый пост подобает хранити ради вины сицевая, сиесть да подчиняется церкви.

Еще пост есть иный общий, и иный особный.

Общий есть собственный пост его же хранит вся церковь.

Особный, – его же держит едина определенная епархия, или град, или страна частная, или кий человек по себе самому. И сие бывает или по некоему обещанию, его же сотвори кто от себе сам, или от повеления духовника своего».

«Хранить христианину на всякое лето, четыре завещанные посты.71

Первый пост прежде Христова Рождества, иже начинается от 15.ХI по 24.ХII (по нов. стилю от 28.ХI. по 6.I. вкл.).

Вторый пост, великую Четыредесятницу, юже Христос сотвори, яко глаголет Писание: «И, постившись сорок дней и сорок ночей, напоследок взалкал» (Мф.4:2).

Третий пост, святых апостолов, его начинает церковь по единой седмице от праздника святые Пятидесятницы, и глаголется Апостолов, вины ради сея: понеже во время оно апостоли постишася, посылаемии на проповедь Евангелия, яко видится в Деяниих их, идеже глаголет: «Тогда они, совершив пост и молитву и возложив на них руки, отпустили их» (Деян.13:3).

Четвертый пост бывает прежде праздника Успения Пресвятые Богородицы и Приснодевы Марии, иже начинается от 1.VIII и кончается до 15-го того же месяца (по нов. стилю от 14.VIII по 27.VIII вкл.).

Еще подобает хранити и пост среды и пятка, но не субботы и Господницы, по 64-му канону святых апостолов, кроме великия субботы.

Еще предаде Церковь поститися и в 14 (27) сентября месяца, на Воздвижение Креста, понеже творим воспоминание страсти Господа нашего Иисуса Христа, прочитающе Евангелия страсти Его. И в 29 августа (11.IX), да почествим отсечение главы Предтечи постом.

Кроме сего нам предаде не поститися в некие дни установленный. Яко убо суть от дне Рождества Христова до святых Богоявлений (по нов. ст. от 7.I по 17.I вкл.), и всея Пасхи седмицы и седмицы по Пятидесятнице, и предвозгласные, и сырные, яже долженствует всяк христианин православный хранити» (85, л. 52 об.–л. 53. Первая часть, Ответ 88).

«Пост бо духовный есть удаление от грехов; нравственный же пост – употребление умеренного ядения; а естественный пост еже отнюдь ниже ясти, ниже пити до времени какого, по образу ниневитян; пост же церковный есть воздержание от мяс по закону и правилам церковным, и таковый пост мирским людем в четыре времены годищные должно постити и всякую среду и пяток, от благоговенства же и понедельник, равно с монахами.72 Монахом должно всегда поститися от мясоядения».73

«Великий Симеон чудотворец глаголет: «Яко похвала монаху, еже не пити вина. Аще ли и пиет немощи ради тела своего, мало да испивает». Подобно же и великий Пимен отец наш глаголет: «яко вина отнюдь не подобает пити монахом» (98, л. 39).

Предписываемые Типиконом правила пощения – идеал, которого достигали немногие величайшие подвижники. Для всей же массы православных возможно только то или иное приближение к идеалу, сопровождаемое чувством мытарева смирения. Православному постнику нечем хвалиться. Даже и сравнительно строгие постники (проводящие, например, святую Четыредесятницу без рыбы, а первую, четвертую и седьмую седмицы без масла) не могут сказать, что они исполнили положенное; ибо уставный идеал великопостного пощения еще строже. А на замену правил поста каким-либо легким подвигом православному христианину не может дать разрешения ни священник, ни епископ (37, 22).74

Конечно, облегчение поста для немощных дозволительно, по Апостольскому правилу (69); и это весьма справедливо. Немощь тела сама собой доставляет то, что ищется посредством поста, – то есть укрощение чувственности и бездействие плотских страстей. Следовательно, для немощного – не то нужно, чтобы усмирять плоть постом, а то, чтобы его немощное тело поддерживалось питанием и врачеванием, дабы оно без этого не сделалось вовсе неспособным служить душе.75 Отцы, ежели по старости и немощи часто и уменьшали телесные делания, то душевные – никогда; ибо вместо телесных подвигов имели они телесную немощь, которая может держать в порядке окаянную плоть; а хранить душу безгрешную, чтобы и ум просветился, – без нравственного делания невозможно (29,71).

Нам, однако, часто бывает (в силу нашей склонности к жизни в плотских вожделениях) просто нежелательно склонять себя под иго церковного поста, и тогда мы домогаемся для себя, – если не полной отмены поста, то хотя бы его ослабления. Мы поступаем по пословице: «Как надо говеть, так и стало брюхо болеть». Действуя умышленно в этом направлении, мы, в то же время хотим оставаться ревнителями поста (и не только перед другими, но и перед своим «я»). Мы действуем как бы втайне от самих себя – втайне от нашего возвышенного «я», которого стараемся перехитрить и убедить ссылками на совет врача: «есть все», – поскольку – де объективно засвидетельствована наша немощь. Ухищрения наши при этом – просто неиссякаемы. Нам мало бывает добиться ослабления или отмены поста; нам надо обязательно еще убедить свое внутреннее «я» в оправданности самого несоблюдения нами поста; нам надо так воздействовать на совесть, чтобы она приняла наше домогательство за истинно христианское и... успокоилась.76 И «откуда в человеке эта борьба воли, которой мы искушаемся? Разве в человеке есть одна воля, которая хочет, и другая, которая не хочет? Что это за тайна, и почему человек отчасти хочет и отчасти не хочет?» (25, 42).77

Вот у меня бронхит, и я – по совету врача – не могу обходиться без теплого молока, так как иначе – бьет кашель... Пьем молочко! А уж если у меня какая-нибудь ишалгия или зудится пятка, – то как мне не успокоить совесть тем, что – по предписанию врача! – мне непременно надо есть творог и куриный бульон. Едим творожок и курочку! Да и как не есть: у меня ведь пятка чешется!

И стыдно, и смешно бывает выслушивать «доводы» нарушающих пост.78 «Не ссылайся на недуги и немощь тела, – говорит свт. Иоанн Златоуст, – Не мне представляешь сии предлоги, но Всемогущему Богу. Скажи мне: поститься ты не можешь, а пресыщаться и подавлять тело бременем поядаемого можешь?.. Знай же, что тела человеческие, обременяемые всегдашним пресыщением, удобно подвергаются недугам... Пост истинный – воздержание не от пищи только, но и от грехов. Поистине пост – питатель всякой святости и матерь благочестия» (16, 744; 13, 49).

«Видел я, – читаем у прп. Иоанна Лествичника, – престарелых священников, поруганных бесами, которые юным, – ненаходившимся под их руководством, – благословением разрешали на вино и прочее на пиршествах... Нам не должно в этом случае обращать внимание на их благословение; а особенно, когда мы еще боремся с огнем плотской похоти» (24, 106–107). Святой Поместный Гангрский собор (340) не дает права никому освобождать христиан от соблюдения церковных постов «без телесный нужды», подвергая клятве тех, кто это по гордости делает. «Аще кто из подвижников, без телесные нужды, возносится и разрешает посты, преданные к общему соблюдению и хранимые Церковью, пребывая притом в полном разуме, – да будет под клятвою» (Правило 19).

«И какой пастырь противостанет Мне?» (Иер.49:19).

Здесь следует упомянуть тех священнослужителей, которые непозволительно смягчают строгость слов Священного Писания и по собственному произволу ослабляют (или и вовсе отменяют) применение канонов церковных. Именно таковые, по словам свт. Василия Великого: «разжижают слово водою, примешивая собственную мысль ко вреду слушающих. Ибо служа их удовольствиям и угождая льстивыми речами, питают их страсти на их же погибель. Ослабляя, что в Писании строго, сильно и с пользою обуздывает, и к погибели слушающих, – допуская какое-то невежественное человеколюбие, безрассудное извинение грехов и иное подобное, нравящееся многим, – более и более расслабляют они души сластолюбцев» (1, 258). Тогда как уста священника должны хранить ведение и закона (руководства, инструктажа) «ищут от уст его, потому что он вестник Господа Саваофа» (Мал.2:7).

Заметить должно, что некоторые священнослужители сами не соблюдают поста и других легкомысленно (иногда, в приказном порядке) освобождают от него, злоупотребляя (по невежеству) пресловутым выражением: «послушание – выше поста и молитвы».79

В самом выражении этом не содержится главного: кому именно должно оказывать послушание, чтобы оно было выше поста и молитвы? Известно, что и дьявол домогался себе послушания от Спасителя: «если Ты поклонишься мне, то все будет Твое» (Лк.4:7).

Для Всемогущего Бога, повествуется в Библии, приятнее всесожжений и жертв – «послушание гласу Господа»! Ибо только наше послушание слову Божию, только наше повиновение Богу и будет именно тем послушанием, которое «лучше жертвы» и тем повиновением, которое «лучше тука овнов» (ср. 1Цар.15:22). Когда же от нас требуют исполнения послушания, находящегося в противоречии со словом Божиим, то мы вовсе не обязаны его исполнять. Христианин – по послушанию – ничего не должен делать такого, что ввергало бы его в грех пред Богом. Ибо «никому не заповедал Он поступать нечестиво и никому не дал позволения грешить» (Сир.15:20).80

Поэтому же тот, кому дано право повелевать другими, – посылать на послушания других, – должен помнить об ответственности пред Богом за них.81 Посылающий на послушание не должен посылать другого на греховное дело, не должен ввергать его в грех. «Горе тому человеку, через которого соблазн приходит» (Мф.18:7). «Ибо меньший заслуживает помилование, а сильные сильно будут истязаны» (Прем.6:6).

Давай плоти то, что ей нужно, а не что хочет она получить, – таково общее правило, в отношении человека к своему телу: заботиться, греть и питать его, но «попечения о плоти» не допускать до порабощения похоти (ср. Рим.13:14).

Пост – самое лучшее средство для человека справиться с своими дурными влечениями и утвердиться в добре. Оставляя, по заповеди церковной, пищу приятную, усладительную для плоти и подвергая себя добровольному изнурению постом, христианин выявляет свою способность возвышаться духом над вещественными началами мира и побеждать во имя послушания Богу требования плотской стороны своего «я». Чем, однако, сильнее в человеке стремление ума отрешиться от всего земного, тем явственнее заявляет о себе плоть; необходимы, поэтому, и внешние меры обуздания плоти. Так как похоть плотская, обычно возбуждается и поддерживается в теле пресыщением и невоздержанием, а также леностью и праздностью, – то и средствами умерщвления этой похоти могут и должны служить труды поста, молитвенного бдения, тех и других полезных занятий.82 Кто не любит поста, тот и на другие подвиги ленив, нерадив, бессилен и показывает этим самым худой признак расслабления души своей, неспособной укрощать греховных поползновений плоти и управлять ею. У невоздержного человека неизбежно порождаются всевозможные страсти и пороки. И тогда ему при необузданности, присущей страстям и порокам – уже невозможно бывает вообще удержаться на пути честной и добропорядочной жизни. «Где поста и трезвости не бывает, но всегдашнее пресыщение от яств и пития, – там бесчисленные злодеяния рождаются – не только телесные, но и душевные. Там святыни и чести места не обретается».83 Там омрачается и заглушается голос совести. Сладости мира губят в человеке духовную жизнь, теряется в нем спокойная трезвенность духа, ясность мысли, контроль над собой, рассеивается внимание, слабеет воля и ослабляется, растекается, растрепывается личность. Что такое жизнь этих людей? Смотреть, спорить, есть, пить, совокупляться и помышлением своим обнимать одни лишь призраки84 нечистых проявлений скотоподобной жизни. Такие люди, предаваясь жизни во вседозволенности своего «я» (в том числе, конечно, и плотских наслаждений), отвергают ограничения, налагаемые нравственностью и, утрачивая тем самым свою человечность, обращаются в человекообразных животных по своему поведению, по своему образу скотоподобной жизни. Ибо, живущий исключительно плотской жизнью, хотя и человек, но по страсти он делается скотом. «Плоть – коварный друг: чем кто более угождает ей, тем более она восстает на него».85 Возьмем, к примеру, такое зло в человеке (может быть, самое незаметное для посторонних) – плотские помышления, от которых без поста, без слова Божия человек не может избавиться. Потому-то человек, отвергающий пост и всегда обильно питающийся – как всеядное существо – просто не может иметь чистоту мышления, чистоту сердечную. «Плотские помышления суть вражда против Бога; ибо закону Божию не покоряются, да и не могут. Посему живущие по плоти Богу угодить не могут» (Рим.8:7–8).

Посмотришь на отвергающих воздержание и посты церковные, на живущих во вседозволенности плоти и убеждаешься в том, сколь много правды в стареньком афоризме: «человек есть то, что ест». Поистине, люди «сами по себе животные» (Екк.3:18).

Только в смиренном послушании слову Божию и только в союзе с Богом – молитвенном и евхаристическом, – человек оказывается способным препровождать жизнь поистине человеческую: может жить в благочестии и чистоте, жить по-Божьи. И при этом у человека выявляется необходимость – в узде воздержания держать свое тело. Телесные подвиги – пост, коленопреклонения, распростертость ниц – способствует духу сосредоточиться, настраивая его как музыкальный инструмент (57, 187).

«С какою материнскою, нежною и святою любовью святая Церковь хранит наши души и тела, назначив для нас частые посты, которые многим кажутся, по их неведению, стеснением их свободы! Чрез воздержание и пост она желает дать нам самую широкую духовную свободу; ибо невоздержание порабощает дух наш телу, его страстям и похотям, да и самое тело отягчает и подвергает болезням».86 «Посему терпи то, чего не желаешь, чтобы получить то, чего желаешь» (25, 130).