Душа человека, оказавшегося в бедственном положении, естественно станет домогаться облегчения своей участи – искать возможного преодоления бедствия или выхода из него и при этом будет пренебрегать потребностями своего тела, – что, разумеется, тоже вполне закономерно. Так, при неутешном горе – когда «сердце знает горе души своей» (Прит.14:10), – человек буквально забывает про еду, и, пренебрегая покоем тела, напряженно ищет покоя и утешения своей души, своего духа в Боге. «Придет беда – не пойдет на ум и еда».

Человек «вразумляется болезнью на ложе своем и жестокою болью во всех костях своих, – и жизнь его отвращается от хлеба и душа его от любимой пищи» (Иов.33:19–20). У горькой беды нет сладкой еды. «Безрассудные страдали за беззаконные пути свои и за неправды свои; от всякой пищи отвращалась душа их, и они приближались ко вратам смерти. Но воззвали к Господу в скорби своей, и Он спас их от бедствий их» (Пс.106:17–19).

«Я стенаю в горести моей, и смущаюсь... Сердце мое трепещет во мне, и смертные ужасы напали на меня; страх и трепет нашел на меня, и ужас объял меня» (Пс.54:3, 5–6). «Колени мои изнемогли от поста, и тело мое лишилось тука» (Пс.108:24).

Представьте, у меня умирает мать. Моя скорбь, мои переживания вполне естественны. Моя плоть – по родству с плотью умершей – угнетается, и «душа моя отказывается от утешения» (Пс.76:3). «Ибо, как в одном теле у нас много членов, но не у всех членов одно и то же дело, так мы, многие, составляем одно тело во Христе, а порознь один для другого члены... Посему, страдает ли один член, страдают с ним все члены; славится ли один член, с ним радуются все члены» (Рим.12:4–5; 1Кор.12:26).

Давид, терпя зло от враждующих против него, пишет: «Я во время болезни их одевался во вретище, изнурял постом душу мою, и молитва моя возвращалась в недро мое. Я поступал, как бы это был друг мой, брат мой; я ходил скорбный, с поникшею головою, как бы оплакивающий мать» (Пс.34:13–14). Постигшее человека горе, сокрушает его дух – ломает его житейское благополучие, а вместе с тем и подавляет плотские потребности человека, доводя их до самой малости. Так, в Библии читаем: «В эти дни, я, Даниил, был в сетовании три седмицы дней. Вкусного хлеба я не ел; мясо и вино не входило в уста мои» (Дан.10:2–3). «О, горе мне! душа моя изнывает... я изнемог от вздохов моих, и не нахожу покоя» (Иер.4:31; 45:3).

Чем больше горе, чем глубже скорбь души, тем больше и сильнее будет угнетаться плоть; и, естественно, тем острее человек ощущает нужду в духовном облегчении от скорби, в благодатном утешении от Бога. «В день скорби моей ищу Господа... Вспоминаю о Боге, и трепещу; помышляю, и изнемогает дух мой» (Пс.76:3, 4). «Только в Боге успокаивается душа моя: от Него спасение» (Пс.61:2). Такова обычная реакция всякого, скажем, нормального челоевка, очутившегося в скорбных обстоятельствах.48