Имя пророка חבקוק – редкое для иврита слово. С ним связана лингвистиче­ская проблема, породившая несколько вариантов его происхождения. В масоретском тексте слово имеет точку (дагеш) в третьей букве «куф». Однако текст LXX, более древний, чем масоретские огласовки, предлагает по-гречески чте­ние Αμβακουμ. На иврите сочетание μβ обозначается буквой «бет» с дагешем. Если принять, что масореты неточно передали звучание слова, то возможен вариант חבקוק с дагешем во второй букве. Но такого слова нет в иврите и тог­да это слово, возможно, заимствовано из другого языка. Немецкий библеист 19 века Franz Delitsch, а вслед за ним целый ряд ученых вплоть до нашего времени производят имя пророка от аккадского hambaququ, обозначающее садовое растение. Такой подход позволяет допустить сильное иностранное влияние на Израиль, какое возможно было лишь в позднее время, когда евреи стали носить не только свои – еврейские имена, но и имена тех народов, с которыми они входили в ближайшее соприкосновение974.

Некоторые древние раввины производили имя пророка из еврейско­го слова חבקת – «обнимать», употребленного в 4Цар. 4:16. С ними согласен и блж. Иероним, который пишет: «Прежде всего нам необходимо знать, что у Греков и Латинян имя пророка неправильно читается Амбакум; это имя у Евреев читается Абакук и понимается в смысле объятие, или, как более вы­разительно на греческом мы будем употреблять: περιληψις, т.е. обхватывание»975. В другом месте блж. Иероним дает еще одно обоснование своей позиции: «В настоящее же время у нас в руках Аввакум, который называется объятие или потому, что он есть возлюбленный Господень, или потому, что он вступает в спор, в борьбу и, так сказать, в рукопашное состязание с Богом, так что имя его происходит от состязателя, т.е. обхватывающего противника руками. Ибо никто не осмеливался столь дерзновенным голосом призывать Бога к разрешению спора о справедливости и говорить Ему: «Почему в делах человеческих и в устроении этого мира находится столь много несправедли­вости?»976.

Еще одно мнение встречаем у F.Е.Peiser, который на основании сходства фразеологии у Аввакума (1:14; 2:2, 9–14) и у автора «Эпоса о Гильгамеше», особенно в рассказе о потопе, делает вывод, что Аввакум был знаком с ассировавилонской литературой в ее клинописной форме. Далее Peiser делает вывод о том, что имя pipan – это псевдоним, а сам автор происходит из царского рода, возможно, является сыном или внуком Манассии и был увезен в Ниневию во время первой атаки мидян и вавилонян на этот город977.

Дважды в тексте книги мы встречаем слово נביא Именно в 1:1 и 3:1 Авва­кум называет себя пророком, и это все, что писатель сообщает о себе. Видимо, из-за недостатка сведений о пророке, в апокрифической литературе иудеев и христианизированных вариантах иудейских преданий появляется ряд пор­третов Аввакума.