Когда из стана еврейского один на глазах всех ввел в свой дом женщину для блуда: эта живая соблазнительная картина, напротив, нисколько не изменила в прочих печального настроения духа, в каком они находились по одному случаю, а Фенееса и вызвала на особенную ревность против соблазна (Числ.25,6–9). Нравственный, целомудренный человек никогда не окажет сочувствия к живым картинам плотского греха, которые случайно или неожиданно попадут ему на глаза, но и спешит отклонить себя от них. (Это например, уличная встреча с двумя лицами, которые изъявляют друг к другу знаки незаконной любви, и другие где-либо неожиданные скверные встречи; это неожидаемый же показ бесстыдными людьми скверного изображения в резьбе или рисунке, которым они сами любуются, которого разыскивали; это картины и скотской похоти, часто встречаемый на улице). Страшный у нас предатель – рассеянный глаз. Греховные впечатления на прочие чувства с меньшею борьбою проходят или же скорее изглаждаются противными впечатлениями; например, если кто слышал с услаждением страстную музыку, а вслед затем услышит чей-либо жалобный плач, первое впечатление подавляется в нем последним. А через глаз впечатление скверное, как вот в особенности это – сладострастное, точно насквозь проникает человека. Оно и в присутствии и в отсутствии соблазнительного предмета мучит душу. Оно надолго остается в душе, смущая ее грязным представлением. И так нравственный человек, как от чумы, отвращает глаза свои и бежит от живых картин или напоминаний плотской похоти. Когда волей или неволей с некоторым услаждением и любопытством или же без этого, он посмотрел на такие картины: тогда помогают ему (и часто одним разом) отрешиться от них то, чтоб, войдя с благоговением в церковь, стать пред иконостас.