Эта божба, очевидно, еще виновнее, чем в разговорах; и если б не было привычки божиться, то здесь она и не произносилась бы. Притом, каковы еще игры: может быть, это не только такие игры, которых нельзя назвать невинными, но и прямо предосудительные, например, картежная. Чему же тут божба может покровительствовать, какой истине или невинности, тогда как мысль о покровительстве ее должна быть присуща каждому, кто произносит ее? не дерзость ли это влачить имя Божие по играм, между тем как со страхом произносят его ангелы на небе (Ис.6,2.3)? особенно какая неосторожность и непочтительность произносить имя Божие в театральной игре («ей Богу»), хоть бы и без намеренного кощунства, в виде чужого разговора и опять таки в силу привычки! Богобоязненный человек никогда не прикоснется к священной вещи, если не имеет нужды и законного права прикасаться: как же в игрищах касаться имени Божия?-Христианин! не усугубляй своей вины в играх божбою за ними. А также не следуй тем, которые и в рассказе о грешных своих похождениях (например, к кружку молодых людей) уверяют других божбой, и так. обр. к одному греху прибавляют еще новый.