«Лучше тысяч золота и серебра» (Пс.118,72), сказано в слове Божием о дарах духовных. Следовательно, между дарами же вещественными, или в природе видимой, золото есть первая драгоценность. Кому же, как не целому государству, первоначально должна принадлежать эта драгоценность? Да; уже государство предоставляет от себя другим как добычу золота, так и торговлю им по частям. Но скажут: «не счастье ли человека, который случайно нашел целый самородок золота или серебра или же кусок драгоценного какого камня, например, алмаза»? Счастье пусть будет счастьем. Но как всякую находку надобно предъявить хозяину ее; так известно каждому и хозяин драгоценностей из недр земли. Хозяин в настоящем случае-казна. Она не оставляет без вознаграждения того, кто случайно найдет кусок золота или драгоценного камня; но она не предоставляет этому человеку непосредственно продавать найденное, которое он и стал бы продавать ничтожною ценою. Золото на этот раз можно отнести к вещам, которые общи для всех, как свет или воздух, и которых исключительно один кто-либо не может зачислить за собой собственностью. Как в семье все имеют одинаковое право смотреть на какую-либо драгоценность или пользоваться этой драгоценностью: так и члены всей государственной семьи равны в правах на драгоценное. Где же будет справедливость, если один кто завладеете золотом? Еще скажут: «иной отыскивал золото или обработал его». Но и другой также употреблял усилия отыскать: чем же достойнее первый, чтоб исключительно и безгласно один мог завладеть отысканным? А если личным трудом на обработку золота признать тот труд, который употребляется на обращение золота в слитки: то пред ценностью металла в природе этот труд ничего не значит.-После сего преступно поступают и те, которые производят и продают какие-либо золотые вещи без установленных клейм, которые сплавляют золото и серебро не в пробирном учреждении, употребляют только в малом виде серебро для вещей без законной пробы, а также выдают под видом золотых вещей бронзу и т.под.-Так, читатель, золото нельзя сравнить с ягодой в поле, которую может всякий сорвать и съесть. Да иной раз, например, в садах, и ягоды не дают рвать.