По природе и по намерению Божию: «родить и кормить грудью» должно быть действием нераздельным, и тогда-то мать младенца в полном смысле – мать. Младенец, особенно в первые недели, по бессилии пищеварительных органов, может легко принимать и усваивать себе только материнское молоко. Эта пища предохраняет его от смерти, столь обыкновенной в младенческом возрасте,-упрочивает его здоровье, имеет влияние даже на умственные его способности, при питании правильном полагает в нем начала особенной привязанности к матери. Молоко от животного далеко не может заменить этой пищи. А также не заменяет ее вполне и наемная грудь кормилицы. Известное дело, что чужое дитя не так дорого, как свое. К тому же на нравственные чувства самой кормилицы мало обращается внимания, да и не всегда есть возможность уследить за постыдными ее увлечениями: между тем кормление грудью совсем не одно питанье, но и своя доля воспитания. И так, несомненно, погрешает и не может быть спокойна совестью та мать, которая отказывает своему дитяти в материнском молоке не по болезни, а совсем по другим причинам; например, чтоб из тщеславия только иметь кормилицу, чтоб не связывать себя сиденьем дома, а свободно выходить или выезжать для гостьбы, на увеселения, чтоб не нарушать ночью своего сна и т. под. Такая мать и при себе делает свое дитя сиротой,-карает сама себя особенными женскими болезнями за нарушение закона природы и не пользуется впоследствии полною привязанностью со стороны своего сына или дочери. Не, чем более пришлось бы матери провести бессонных ночей по случаю собственная кормления дитяти и отказаться от удовольствий общественной или семейно-супружеской жизни; тем подвиг ее был бы благороднее и тем более она осталась бы верною внушениям материнской любви. В строгом смысле говоря, и нет матери не способной кормить сколько-нибудь времени собственною грудью своего младенца, особенно после первых родов.