«Иному глаголющу не многослови» (Сир.32,11). Здесь видим и напрасное усиление голоса: к нам только начинают говорить, а мы пересекаем чужую речь, чтоб волей и неволей нас выслушали; собеседник же усиливает пред нами свой голос (точно к глухим),-и все это продолжается несколько раз или дотоле, пока мы не замолчим. Отсюда происходит и забитость-забвение мысли: была хорошая мысль, но мы не дали другому досказать ее, и она затерялась. Этим же самым мы лишаем других права быть выслушанными, не уважаем чужой речи: другой хочет высказать нам или при нас кому-либо свое мнение, а мы не даем ему говорить, предвосхищая себе одним право слова, и таким образом для него проходит охота или же срок говорить. Отсюда происходят недоумия с обеих сторон: и той, которая пересекает речь, и чьи слова не выслушиваются; оканчивают между собой разговор и расходятся, не поняв друг друга вполне. Тем хуже, если иные намеренно пересекают или заминают чужую речь, чтоб разговаривающий с ними не договорился до упреков им, которых они заслужили и ожидают, или чтоб незаметно отвлечь их собеседника от напоминаний, которые для них-то были бы неприятны, хотя и законны. Понятно, что такой человек пользуется промежутками молчания, скорее начинает новый разговор, чтоб не припомнилось и не сказалось другим по его вине какое-либо слово. – Ты, читатель наш, не люби пересекать чужой речи и будь терпелив выслушивать других; иначе будут тяготиться разговором с тобой.