«Предати таковаго… во измождение плоти» (1Кор.5,5). Яд любострастной болезни убийственнее всех прочих ядов по силе своего распространения. Притом, он неприметнее других, пока не достигнет известной степени своего развития, или пока не начнет выходить наружу. Таким образом, иные могут уже болеть, но не знают о своей болезни; другие могут заражаться (имея одну постель с зараженным лицом или прикасаясь к нему нижними частями своего тела, прикрытыми тонкою кожицею), между тем как сами остаются невинными. Первая вина здесь, значит, падает на того, кто своим грехом или развратом приобрел себе худую болезнь. Но виновны однако и те, которые стыдятся открыть про свою болезнь (как например, женский пол), заметив ее в себе. Особенно виновны сообщающие ее другим, прежде чем сами излечились от нее; так, например, иная больная поступает в кормилицы или няньки, и-в этом случае загубляет здоровье самого невинного существа. Но в высшей степени тяжкая вина тех людей, которые передают другими худую болезнь тем же беззаконным путем, каким и получили ее сами. Это враги общественного здравия. С одной стороны, они усиливают собственную болезнь, а с другой – заражают ею здоровых, наконец – передают ее потомству, хотя здесь она является в другой уже форме: в золотушной болезни, в хилости сложения и т. п. Так иногда и родители, зараженные худою болезнью, передают ее своим детям. Надобно помнить, что яд ее может скрываться в теле и после видимого излечения; следовательно, может сообщаться другим и в это время. – Так-то, читатели, плотской грех в плоти же наказывается. И на что бы еще сильнее побуждения удерживаться от этого греха, или от разврата, как яд скверной болезни после него, который скоро и неожиданно может человек захватить согрешая?