1. «Учение» признает право получать содержание от общины только за пророками и учителями, отчасти также за апостолами; сверх же того это допускалось лишь в случаях крайней нужды. Апостолы имели право требовать, чтобы община снабжала их всем необходимым на дорогу до ближайшего города. Они трудились для общины, а поэтому заслуживали, чтобы община заботилась о них. Но они должны брать лишь самое необходимое. Если кто из них злоупотреблять своим положением для личного обогащения, в нем видели не пророка, а лжепророка. Даже более того: апостолы не должны были оставаться в одном месте более одного — двух дней. Им строго запрещалось требовать денег, разве что для раздачи другим, а именно нуждающимся. На почве этих взглядов объясняются нападки Аполлония на пророчиц монтанизма; они принимали богатые подарки; это для него доказательство, что они ни в коем случае не могут быть действительными пророками.

Самого ересиарха Монтана он обвиняет в том, что для него все сводится к получению богатых даров; дело не изменяется от того, что Монтан называет последние приношениями и пытается таким образом скрыть свои истинные намерения. На эти выклянченные деньги Монтан снаряжает своих посланцев, так что успех его учений покоится главным образом на подкуп.

2. У позднейших церковных писателей право получать содержание от общины переносится с апостолов, учителей и пророков на клириков, епископов, священников и левитов. В пользу этого права проводятся те же соображения, что и в «Учении», но в расширенном и дополненном виде. Повторяются также увещания не злоупотреблять церковным саном для личной наживы.Оригенэнергично настаивает на обязанности верующих заботиться о содержании своего священника. Говоря о ветхозаветных приношениях первоплода, он изменяет своему излюбленному аллегорическому толкованию и заявляет, что этот закон следует исполнять в буквальном смысле. «Бог, — говорит он в другом месте, — нарочно устроил так, что священники и левиты, не обладающие сами никаким имуществом, живут среди христиан, которые им обладают. Они получают от верующих то, что им необходимо для этой жизни; с другой стороны верующие получают от них небесные и божественные блага. Ибо Слово Божье доверено священникам и левитам: они одни должны заниматься им и отдавать ему свое время и силы. Для этого они нуждаются в материальной поддержке мирян; без нее им придется самим заботиться о своем прокормлении, они не смогут всецело отдаться проповеди Слова Божьего. А это может повлечь за собой пагубные последствия для их паствы: прихожане рискуют не получить спасенья».

Кроме того, сам Господь повелел: «Возвещающие Евангелие да живут от Евангелия, служащие алтарю да живут от алтаря». Исходя из тех же доводов, св. Киприан требует, чтобы со священников снята была забота о хлебе насущном. Когда епископ Фурисиский, вопреки категорическому постановлению одного из первых вселенских соборов, назначил в своем завещании опекуном священника, св. Киприан воспользовался этим поводом и отстаивал право клириков отстраняться от всяких житейских сделок. «Но для этого, — говорил он, — необходимо, чтобы прихожане, для спасения которых пастырь денно и нощно проводить время в молитве, заботились об его содержании». Св. Киприан уподобляет эту заботу ветхозаветной десятине левитов. Впрочем, он не говорит об отчислении в пользу клириков определенной доли дохода мирян или о назначении им постоянного жалования. Бывало, что тот или другой проповедник Слова Божьего добровольно отказывался от материальной поддержки со стороны прихожан. Пример этому подал ап. Павел. КакОриген, так и бл.Августинзаявляют, что это не долг, а больше долга, самопожертвование, и не считают грехом, если другие не следуют этому примеру.

3. Является еще вопрос, существовала ли в первые века христианства десятина и другие сборы в собственном смысле в пользу клириков? «Учение» в точности перечисляет, что верующий должен приносить в дар пророкам и учителям. Пророкам надо отдавать первоплод со своего гумна и виноградника, а также от рогатого скота и овец; ибо пророки занимают среди христиан такое же положение, как первосвященники в Ветхом Завете. Христиане должны отдавать пророкам также первоплод со своего зерна, с каждого ковша своего вина и масла, наконец, с серебра, одежды и прочих предметов, поступающих в их собственность. Размеры приношений плода представляются на усмотрение самого дающего. Это говорит в пользу того, что мы имеем здесь дело не столько с податью, сколько с милостыней или добровольной жертвой. Другое, еще более веское свидетельство заключается в дальнейшем увещании: если в общине нет своих пророков, первоплод следует отдавать в пользу бедных. Итак, на первом плане здесь не содержание пророков, а деяние, жертва.Иринейтоже упоминает о приношениях первоплода, предписываемых Ветхим Заветом, а также о законе десятины. «Но,  — продолжает он, — долг десятины превращен Спасителем в общую обязанность христиан уделять бедным из своего достатка и быть готовыми даже к насильственному отнятию их имущества». Слова св. Писания о первоплоде он толкует в смысле литургической жертвы.

Изречения отцов с одной стороны и постановления вселенских соборов о церковных сборах с другой позволяют заключить, что особых сборов в пользу клириков не было, и право последних получать содержание от общины было лишь косвенное.

Верующие делали взносы в общинную кассу, который заведовал епископ. А среди получивших содержание на средства общины на первом плане стояли сами клирики. Упомянутый выше канон собора in encaeniis и соответствующий ему апостольский канон разрешают епископу брать из церковных доходов необходимое для него и его гостей–епископов. Св.Амвросийвнушает епископам иметь клириков на особом попечении при управлении церковным имуществом. Епископ не должен быть по отношению к ним не слишком скуп, ни слишком щедр. Первое было бы не гуманно, ибо нельзя отказывать в необходимом людям, которым не позволяешь искать себе заработка; второе было бы расточительностью, ибо ведет клириков на путь роскоши. Два апостольские канона, определяющие, какие дары следует приносить на алтарь и какие в жилище епископа и священника, вменяют последним в обязанность делиться ими дьяконами и прочими клириками. Так как приношения натурой частью делались на алтаре, частью в жилище епископа и священника, они сами собой распадались на долю церкви и на долю церковнослужителей. Это различие намечается уже, быть может, и в посланииКлиментаРимского к Коринфянам. С упрочением организации церкви и с ростом ее нужд, добровольные приношения должны были превратиться в обязательные; вместе с тем можно было строже оттенить право церковнослужителей на эти приношения в отличие от самовольного присвоения этих последних. Как уже замечено выше, собор в Гангре высказывается в этом смысле против эвстасианцев.

Духовные лица получали подарки от прихожан также при совершении таинств. Но это имело ту дурную сторону, что при этом не всегда удавалось избежать подозрения в торге божественной благодатью. Поэтому вселенский собор в Эльвире счел нужным запретить принимающим крещение бросать в купель монеты для священника, как это было в обычае.

4. Не все клирики получали содержание от Церкви: некоторые добровольно отказывались жить на счет общины, а иные церкви вообще не были в состоянии содержать своих клириков. Последние в таком случае вынуждены были прибегать к мирским заработкам. Однако и вполне обеспеченные клирики нередко обнаруживали большое пристрастие к денежным сделкам. Это угрожало Церкви серьезной опасностью обмирщения; кроме того, поведение таких пастырей часто подавало поводы к неудовольствиям и столкновениям. Поэтому Церковь вынуждена была неоднократно выступать против злоупотребления церковнослужителей в их мирских сделках; а некоторые отцы полагали, что эти злоупотребления вообще неизбежны, раз духовные лица занимаются мирскими делами.

Оригенсчитает отказ от последних условием праведной жизни и требует его от тех, кто стремится к высшему совершенству. Конечно, последние в особенности достойны осуждения, если в погоне за наживой не останавливаются перед нечистыми средствами. Св. Иероним горько жалуется на людей, которые лишь на словах отреклись от мира и, переменив одежду, думают, что этого достаточно; свой образ жизни они не изменили, имущество их не сократилось, а напротив, увеличивается, по прежнему они пользуются услугами своих рабов и предаются чревоугодию. Не изменив своей частной жизни, они не удалились также от дел, — их пособники ведут дело на свое имя, а не как прежде от имени хозяина, но последний по прежнему дает деньги на дело и получает от него прибыль. Добро б еще, если б они ограничивались заработком на жизни, — сам апостол велит это, и в этом не было бы еще никакой беды,  — но нет же, они алчут барышей, в своей алчности они превосходят даже мирян; многие из них, казалось, жили в бедности, а оставили по себе большие состояния. Иные устраивались еще удобнее: они злоупотребляли своим званием для того, чтобы под всяческим неблаговидными предлогами выманивать деньги и обогащаться за чужой счет. Святой встречал также недостойных монахов, наживавшихся нечестными способами: они пользуются своим положением, чтоб сбывать свои товары по несправедливо высокой цене. В доказательстве того, что его сетования, к сожалению, не лишены основания, святой ссылается на законы, воспрещающие духовным и монахам получать наследства. «Если б эти законы изданы были императорами–язычниками, — говорит святой, — я не ссылался бы на них; ибо можно было бы предположить, что они изданы лишь в ущерб христианам. Но нет, они изданы императорами–христианами и, что всего печальнее, изданы не без основания. Они вызваны были любостяжанием церковнослужителей. К сожалению, они не в состоянии были искоренить зло. Найдены были различные пути обходить эти законы. Этим они показывают, что чтят законы императора более, нежели учение Спасителя. Поэтому разумно завещать свое состояние не отдельным церковнослужителям, а матери–церкви, которая и без того печется о своих чадах. Посвящающий себя служению Христу не должен искать в этом земных выгод. Имущество клирика не должно быть больше того, что он имел до своего посвящения в духовный сан. От священников, видящих в своем сане лишь средство поправить свои дела, разбогатеть и выдвинуться в высшее сословие, надо бежать, как от чумы,» — наставляет святой юношу Непоциана.

Монаха Илиодора святой увещевает предоставить другим печальное занятие скряжничества и погоню за имуществом матрон: «Пусть те тешатся в монашестве богатством, которого не имели в миру; пусть копят на службе бедному Христу сокровища, которых не имели на службе у богатого сатаны». Поучая клириков сторониться мирских дел и сделок, св.Амвросийприбегает к следующему доводу: «Клирики — божьи воины; солдатам императора не разрешается вести процессы, участвовать в общественных прениях и заниматься торговлей, — тем более должен воздерживаться от мирских дел тот, кто стал под знамена веры; он должен довольствоваться доходом с своего клочка земли, если имеет таковой, или тем, что получает от Церкви».

В речи, ошибочно приписываемой бл. Августину, говорится о клириках, которые не довольствуются содержанием от алтаря, положенным им Господом, и занимаются торговыми сделками, которые, чего доброго, продавали свое благословение за деньги и зарились на дары вдовиц, — они не клирики, а дельцы.

Однако торговля не везде была воспрещена духовным лицам. Многие из них жили по примеру ап. Павла трудами рук своих, занятие торговлей играло при этом далеко не последнюю роль. Собор в Эльвир категорически разрешает епископам, священникам и дьяконам заниматься торговлей и довольствуется лишь некоторыми оговорками на тот предмет, чтобы слуги церкви не слишком уж отклонялись от своего призвания. Так, последним не разрешается оставлять для торговых целей место своего служения; если им необходимо предпринять поездку в отдаленную местность, они должны посылать туда вместо себя своего сына, вольноотпущенника, служащего или друга, вообще своего заместителя; кроме того, им разрешается вести дело только в пределах своей провинции.

Так как на Пиренейском полуострове имелось четыре, а позднее и пять различных провинций, то понятно, что это постановление значительно суживало круг торговой деятельности духовных лиц. Однако эти меры не имели серьезного успеха; в лучшем случае он наблюдался лишь в той или другой стране. В своей законченной в 403 г. хроникеСульпиций Северрезко нападает на священнослужителей, занимающихся земледелием и торговлей или же, что еще хуже, под маской отказа от мирских барышей спекулирующих на приношения прихожан и торгующих своим саном.