Какими путями отдельные римские граждане могли приобретать деньги и имущество? При ответе на этот вопрос мы оставим в стороне сельское хозяйство, так как уже достаточно говорили о нем. Что касается остальных профессий, то мы сделаем тут некоторые дополнения.

1. Для богачей существовало много средств увеличить свое богатство. Если они принадлежали к сословию сенаторов или патрициев, им была открыта очень почетная и вместе с тем, как мы видели, очень доходная карьера в высших государственных должностях, как военных, так и гражданских. Хотя жалованье их было велико, по всей видимости, ни один из высших сановников римской империи не жил исключительно за счет своего жалованья. Подобно тому, как императоры не имели цивильного листа, и покрывали издержки по содержанию своего двора доходом от своего частного имущества, часто тратили даже собственные средства на расходы, которые по праву должны были бы лежать на казне, так должна была поступать и римская аристократия. Сенаторам вменялось в прямую обязанность устраивать за свой счет некоторые государственные предприятия. Так, они должны были устраивать для народа пиршества и игры, раздавать хлеб, вино, масло; но кроме того они должны были также строить улицы, водопроводы, театры, библиотеки. Так как в довершение всего от них ожидали поддержки поэтов и художников, так как далее им была, безусловно, необходима толпа клиентов для поддержания их престижа, и, кроме того, наконец, их личные расходы поглощали огромные суммы, то понятно, что они должны были заботиться о подыскании для себя все новых источников доходов, если не желали пасть со своей высоты на уровень нищих. Самым фешенебельным доходом всегда считалась эксплуатация крупных поместий и связанных с ним промыслов. Отсюда извлекали свои доходы также члены императорской фамилии. Рядом с этим богатые люди охотно употребляли свои капиталы на денежные дела, к которым римляне с давних пор имели особую склонность. Очень удобно было также пополнять свое имущество с помощью рабов. С этой целью часто обучали рабов какому‑нибудь ремеслу или искусству и употребляли их затем в собственном хозяйстве или отдавали за плату в наем: в Риме всегда можно было найти рабов на какую угодно работу. Или же рабам поручали самостоятельные дела: например, управление имением, кораблем или банковское дело. Если раб обладал уже своим собственным имуществом, то с ним можно было заключить арендный договор. В противном случае он или получал капитал на ведение дела, за который должен был платить проценты, или же вел дело за счет хозяина и получал долю прибыли. Мореходство и заморская торговля приносили очень большие доходы богатым людям. Последняя, правда, разрешалась сенаторам лишь в очень ограниченном размере, но они все же могли извлекать из нее очень значительную прибыль через участие в акционерных обществах (societates publicanorum). Эти общества давали и мелким капиталистам возможность участвовать в крупных делах и их прибыли. Из интеллектуальных профессий знатным была предоставлена кроме высших государственных должностей, адвокатура. Существовал, правда, один закон от 204 года до Р. Хр. (lex Cincia), запрещавший получение гонорара за защиту перед судом, но хотя этот запрет был возобновлен Августом, однако не было возможности воспрепятствовать защитникам получать и принимать подарки своих клиентов. Впоследствии были разрешены в известных границах требование и уплата адвокатского гонорара. Высота дохода была очень различна, смотря по ловкости и положению адвоката. Мы читаем, что доходы некоторых достигали многих миллионов рублей в год. Профессия эта выбиралась, главным образом, и не только ради дохода; сенаторы прибегали к ней лишь изредка; большей частью за нее брались люди менее состоятельных сословий, так как она давала им шансы добиться хороших должностей. Со времени Адриана высшие государственные должности отдавались предпочтительно юристам.

2. Низшими должностями были места apparitores или писцов (scribae). Уже во время республики они отличались от чиновников магистрата тем, что получали жалованье из общинной кассы (merces). Мы не в состоянии установить теперь размеры их жалованья. Но, по–видимому, все категории писцов были хорошо обставлены. При империи одно лицо часто занимало несколько должностей. Это было облегчено также тем, что некоторые из этих должностей стали синекурами. Эти чиновники пользовались иногда таким влиянием и почетом, что даже патриции вступали в их среду. Другой формой служения государству за деньги была военная служба. Годовое вознаграждение рядового легионера обходилось до Цезаря в 120 динариев, начиная с Цезаря — в 225, начиная с Домициана — в 300, т. е. в 40–75–100 рублей. Служившие в городских и преторианских когортах получали больше, а именно до 720 динариев, т. е. до 240 рублей. Высшая ступень, которой мог достигнуть вступивший в войско рядовым легионером, был чин Primipilus, дальнейшее повышение составляло исключение. О жаловании унтер–офицеров не дошло сведений.

Об учителях государство вначале вовсе не заботилось. В прежнее время это были по большей части рабы; даже содержатели школ были в лучшем случае вольноотпущенники, которым часто приходилось бороться с острой нуждой; содержание школ, особенно же первоначальное обучение, приносило плохие доходы. Так осталось и при Империи. Конкуренция была так сильна, что школьные учителя жаловались, что зарабатывают меньше ремесленников и едва могут заплатить врачу, сапожнику и за платье. Только тот, кому удавалось получить 20 учеников, мог свести концы с концами. Частный учитель получал квартиру и 200 драхм, или около 60 рублей годового оклада. Зато учителя высших школ добились со времени Веспасиана видного положения и прочных окладов из общественных денег. Этот император назначил на годовое содержание учителей латинской и греческой риторики в Риме до 100,000 сестерций (10,000 рублей). Адриан основал школу — Атенеум. Этот институт, в котором риторы и поэты, получавшие определенный оклад, читали лекции, существовал очень долго. Александрийский музей тоже был императорским учреждением. Жалование профессорам грамматики, риторики и философии в Афинах было сперва выплачиваемо городом, пока Марк Антонин не взял часть его на счет государственной кассы. Жалованье это составляло от 6–15 тысяч драхм или 24060 т. сестерций, т. е. около 2,400–6,000 рублей. Точно также и в других больших городах профессора оплачивались коммуной и государством. Часть их пользовалась особыми привилегиями, но не все. Смотря по величине города, было точно установлено, сколько учителей отдельных наук могло пользоваться привилегиями. Позже была и в Константинополе основана школа, в которой преподавали многочисленные латинские и греческие грамматики и риторы. Они точно также получали определенные и высокие оклады.

Совершенно аналогичную эволюцию проделывает сословие врачей. Вначале ими были только рабы или вольноотпущенники, с 219 года до Р. Хр. Также свободные, но только греки. Они занимались своим делом с помощью вольноотпущенников, которых они для вышколки брали одно время с собой к пациентам; подучив рабов, они позволяли им практиковать под условием дележа прибыли. Таким путем некоторые тогда уже достигали больших доходов. С тех пор, как Цезарь даровал учителям и чужестранцам–врачам право гражданства, в Рим стало стекаться много врачей из Греции, Азии и Египта. Со времени Августа и Тиберия стали себя посвящать этой профессии и сами римляне. Знаменитые врачи зарабатывали очень много денег. Знатные больные платили большие суммы денег за свое исцеление. Пользуясь этим, бессовестные врачи искусственно вызывали кризис болезни, чтобы получить большие гонорары. Способным врачам назначалось также определенное жалование, самым знаменитым в качестве придворных врачей; они получали очень высокий гонорар, соответственно доход их городской практики (от 250.000 до 500.000 сестерций, или от 25,000 до 50,000 рублей), другие служили военными врачами, при гладиаторах или на коммунальной службе. Должность придворных врачей существовала до 6–го столетия. Первые городские врачи в провинциях появляются при Антонине Пие. Они разделяли привилегии риторов и грамматиков. В Риме лишь при Валентине I и Валенте были учреждены в 368 г. Должности городских врачей, по одному на каждый из 14 округов города. Они получали разное жалование, смотря по сроку службы, и за то были обязаны бесплатно лечить бедных. Вместе с тем им было запрещено заниматься частной практикой. Где конкуренция была сильна, в особенности в Риме, существовало также много врачей–специалистов: зубных врачей, хирургов, глазных врачей, ушных врачей, врачей и врачих по женским болезням (кроме акушерок), врачей для фистул, грыжи и т. д. Они различались между собой также по школам, к которым принадлежали; так существовали методики, эмпирики, эклектики, сторонники лечения воздухом, водой и вином. Так как свидетельства об учении не требовалось, то дела обманщиков и шарлатанов процветали. Аптекарей не существовало. Изготовление лекарств было делом врачей, тщательно скрывавших их состав; они прописывали часто самые дорогие средства, чтобы увеличить свой доход.

3. Собственно–научная деятельность, исследование, писательство, поэзия не были у римлян профессией. Писателями были или зажиточные, имущие люди или адвокаты, риторы и клиенты. Им не полагалось гонорара. Литературная собственность также не пользовалась защитой закона. Зато книгопродавцы делали хорошие дела. Во время империи они имеются не только в Риме, но во всей Италии и в провинциях. Одни из них, хотя вели свою торговлю главным образом в Риме, в провинциях имели отделения; другие же имели в провинциях своих постоянных заказчиков–книгопродавцев. За упомянутым уже отсутствием авторского гонорара, им приходилось уплачивать лишь абонемент за оригиналы, которых у них еще не было, и тогда эти последние переписывались в любом количестве. Потому и цены на книги были не велики. Половина цены перепадала торговцам в виде чистой прибыли. Их делом было также переплетение книг, наклеивание пергаментных или бумажных листков на палки, на которые можно было наматывать их. Они умели также роскошно издавать излюбленные книги. Разумеется, цена таких изданий повышалась. Переписка книг поручалась рабам или свободным работавшим за известную наемную плату. Такие наемные писцы находили себе пропитание также в качестве конторских служащих у купцов или же в качестве переписчиков у людей, которые не умели писать или же не хотели сами заниматься чисто химической перепиской.

Среднее положение между членами свободных профессий и собственно ремесленниками занимали художники; однако у римлян они причислялись скорее к ремесленникам. Особенно большие доходы приносили, конечно, лишь исключительно ценные работы, большинство же художников и в экономическом отношении жило не многим лучше хорошо поставленных ремесленников. К последним, а именно к архитекторам, причислялись также механики (automatarii) и часовщики (мастера солнечных и водяных часов). Сюда же, быть может, надо причислить и рабочих по слоновой кости, по крайней мере, тех, которые изготовляли предметы роскоши.

Благодаря царившей в римской знати роскоши, процветали выделка и продажа предметов украшения и туалета. Согласно Илинию уходило ежегодно за границу за одни духи около 100.000 сестерций (свыше 10.000 рублей). Этот большой спрос объясняется тем, что римляне употребляли благовония в самых различных случаях: при богослужении, купании, при обедах и при похоронах. Прибыль от предприятий часто повышалась фальсификацией продуктов. Точно также обстояло дело и в торговле редкими и потому дорогими целебными средствами. Впоследствии эти средства добываются в провинциях отчасти под надзором особых чиновников или наместников, складываются в государственные магазины и рассылаются оттуда. В Энгадди, в Иудее, имелись, например, императорские плантации бальзама, продукты которых продавались в пользу казны. Лекарствами, мазью, духами и тому подобными предметами торговали также разносчики.

4. Торговцы жизненными припасами всегда могли рассчитывать на сбыт своих товаров. Пекари были частью вольноотпущенники, частью свободные граждане. В период, когда пекарни были организованы государством, продолжали существовать также частные пекарни, так как публичные пекли только обыкновенный хлеб, а не излюбленное тонкое печенье. Помол также был вначале делом пекарей. Хлеб доставляли им особые торговцы зерном. Таким образом, уже и тогда, как мы видим, торговец является посредником между производителем и потребителем. Лишь в 4–ом и 5–ом столетии, когда в Риме были введены водяные мельницы, ремесло мельников выделилось из ремесла булочников. Виноторговцы были обыкновенно вольноотпущенники: впрочем, между ними были также и члены уважаемых сословий. В Лионе, например, они имели ранг патрициев (вероятно вследствие связи с гильдией корабельщиков). Они снабжали вином таверны. О значении винной торговли в Риме говорит то, что, по свидетельству Илиния, здесь кроме плохих сортов вина торговали еще около 80 известными сортами вина. Простые вина были очень дешевы, особенно в старое время, но старые и благородные вина ценились высоко. Цену назначали так, что она покрывала не только первоначальную покупную цену вина, но и обычные проценты за все то время, которое вино пролежало. Плохой репутацией пользовались повара и трактирщики, потому что с трактирами были связаны большей частью игорные притоны и публичные дома, и трактирщики создали себе славу мошенников. Они поэтому и перед судом считались людьми с запятнанной репутацией. Кроме них поставщиками жизненных припасов были торговцы овощами, фруктами, скотом, мясники, ремесло которых, как уже раньше замечено, было почетным, торговцы дичью и птицей, рыбаки и рыботорговцы, которые также мариновали рыбу и приготовляли рыбью уху, продавцы мяса, меда и, наконец, соли.

Изготовление одежды и торговля ею давали занятие целому ряду лиц. Материал доставляли в Рим торговцы овечьей и козьей шерстью и льном; они скупали его у сельских производителей. Хорошие дела делали также добытчики пурпура. Многие материи выделывались в провинциях и вместе с готовыми платьями ввозились в столицу. Для разных родов товаров существовали особые торговцы, которые большей частью принадлежали к сословию вольноотпущенников: торговцы шерстяными, полотняными и шелковыми товарами. Обработка сырого материала и приготовление платьев на заказ были разделены между чесальщиками, красильщиками, ткачами, валяльщиками, вышивальщиками, позолотчиками, позументщиками, выделывателями нагрудников, рубах, портными, портнихами и выделывателями покрывал (centonarii). Торговля платьем была также большей частью в руках вольноотпущенников. Она велась или в магазинах, или разносчиками (circitores). С ней же было связано очень прибыльное ремесло обойщика. Тогда как все эти профессии ценились невысоко, сапожники и дубильщики составляли гражданские гильдии. В их среде бывали часто и богатые люди, особенно крупные торговцы иностранными фабрикатами. Между цирюльниками, большей частью вольноотпущенниками, встречались также зажиточные, хотя более знатные римляне пользовались исключительно услугами своих собственных рабов. Зато цирюльники зарабатывали на том, что господа посылали своих рабов к ним в обучение, разумеется, за плату.

Строительные ремесленники, каменщики, рабочие по мозаике, штукатуры, живописцы, были все рабы или вольноотпущенники. Производство кирпичей и простых изделий из глины, торговля которыми велась очень бойко, уже давно было изъято из рук ремесленников и стало предметов связанной с латифундиями крупной промышленности. Более тонкая работа осталась в руках мелких промышленников, на которых работали рабы и вольноотпущенники. Рабочие по металлу занимали, напротив, самостоятельное положение, даже работая в мастерских фабрикантов, как, например, рабочие по серебру. Те, которые обрабатывали благородные металлы, считались собственно художниками. Рабочие по золоту были римские граждане и вольноотпущенники. У императорской фамилии были, впрочем, между рабами рабочие по золоту. В руках рабочих по золоту было иногда и ювелирное дело; впрочем, им занимались почти исключительно греки. Работы по меди и бронзе, как выделка канделябров, фонарей, гирей, шлемов и щитов, равно как работы по свинцу, из которого изготовлялась водопроводная труба, производились фабричным способом.

Государство часто выделывало водопроводные трубы за собственный счет с помощью городских рабов (servi publici). Между рабочими по железу, кузнецами, выделывателями мечей, ножей и серпов было больше самостоятельных мастеров. Так же обстояло дело и с рабочими по дереву, именно корабельными плотниками, которые составляли особые коллегии в приморских городах, столярами, скульпторами по дереву, колесниками, лакировщиками, набойщиками матрацев, седельщиками, выделывателями недоуздков и шатров. Торговля деревом была очень выгодным делом и велась большей частью вольноотпущенниками. Производство стекла процветало особенно в провинциях, где оно развивалось издавна — в Египте, Финикии и Кипре. Но и в Италии и Галлии, в последней до 4 столетия до Р. Хр., оно давало работу очень многим.

5. Кто не работал самостоятельно в одном из названных ремесел, а добывал себе пропитание в качестве наемного рабочего, тому приходилось очень плохо. Заработная плата была чрезвычайно низка, так что обойтись ею было совершенно невозможно. Так как наемный труд к тому же находился в презрении, и каждый клиент получал больше рабочего, то понятно, что бедные жители предпочитали служить клиентам, чем жить трудами рук своих. Клиенты первоначально получали свое содержание в доме патрона. Но со временем это стало слишком дорого. Только некоторые из числа тех клиентов, которые посещали хозяина утром и сопровождали его в течение дня, были приглашаемы к столу. Другие же уносили домой свою долю пищи в корзинке (sportula). Еще позже им стали давать вместо еды деньги (они также назывались sportula), обыкновенно 100 квадрантов или 25 ассов, т. е. около 35 копеек, во время обеда (coena) или же сразу при утреннем визите. На эти деньги клиент не только должен был покупать свой обед, но и покрывать все свои издержки. Только иногда вознаграждение увеличивалось, особенно в день рождения хозяина, или же давался какой‑нибудь чрезвычайный подарок, например, тога. Напротив, оно совсем не уплачивалось, если клиент не сопровождал патрона, или если хозяин уезжал и не брал клиента в свою свиту. Так что иные клиенты получали не больше 120 сестерций, т. е. около 12 рублей ежегодно, на которые они никак не могли прожить. При Домициане клиентов снова кормят в доме патрона. Но они не были довольны этим, так как им недоставало денег на другие потребности. Поэтому введение денежного вознаграждения клиентов было в интересах, как хозяев, так и клиентов. Как долго вообще существовала клиентура, мы не знаем.

К числу клиентов само собой принадлежали также вольноотпущенники. Те из них, которые в бытность свою рабами научились только оказывать личные услуги своему господину, не могли делать ничего другого и в качестве клиентов. Тем же, которые раньше употреблялись в торговом деле или в качестве ремесленников, патрон давал возможность продолжать свой промысел. Когда им не предоставляли уже готового дела и не дарили или не ссужали капитала для ведения нового дела, то во всяком случае дарили их peculium (личное имущество раба). Знатным римлянам было очень на руку, если их вольноотпущенники вели бойкие дела, как это было в большинстве случаев; они могли в высшей степени прибыльно помещать свои деньги в предприятиях своих вольноотпущенников, не стесняясь характером этих предприятий. Таким образом вольноотпущенники легко наживали большие состояния; это было столь частым явлением, что богатство вольноотпущенника вошло даже в поговорку. Именно вольноотпущенники вытеснили мало–помалу всякую мораль в римской хозяйственной жизни. Честность и совесть никого не удерживали уже от позорного промысла, если только последний приносил доход. Кто имел деньги, спекулировал ими, нисколько не заботясь о законах права и нравственности. Даже самые видные и уважаемые личности не гнушались извлекать доход из позорных промыслов. Дурное влияние вольноотпущенников сказывалось также среди чиновников и писцов. Выдача тайн и шпионство все росли. Процветали также и доносы ради денег. Тертуллиан упрекает своих языческих современников в том, что у них все стало продажным, даже насилие на собраниях.

Из того, что было раньше сказано об эксплуатации рабов их господами, видно, что и рабы имели возможность кое–какого заработка. Это имело место и тогда, если раб вел дело не самостоятельно, а для хозяина. Он имел право наряду с заработком для последнего накоплять свое личное имущество (peculium). Эту возможность имел почти каждый раб. Дело в том, что кроме платья и содержания рабы получали еще обычно пять динариев ежемесячно. Кроме того им были предоставлены известные выгоды по службе. Так, например, пастух мог взращивать несколько овец для собственных нужд. Сюда же присоединялись довольно щедрые денежные подачки, которыми часто дарили рабов, в особенности в городах, гости хозяина. Этот последний был рад сбережениям раба, так как это было признаком способности и прилежания; кроме того, если раб причинял какой‑либо убыток, хозяин мог возмещать его из сбережений раба. Приобретенное имущество раб употреблял, прежде всего, на то, чтобы купить себе свободу. Таким путем он вступал в уже описанное экономическое положение вольноотпущенников. При отпуске на волю совершался расчет, в силу которого хозяин отказывался впредь от всякого притязания на личное имущество отпущенного.

6. Таким образом, экономические условия жизни в римской империи в первые века христианства были очень разнообразны. Таковы же были, впрочем, и потребности. Богачу нужно было, по крайней мере, в 100 раз больше, чем бедняку; ибо богачом считался только тот, кто мог содержать целую армию клиентов и рабов. Мы не должны себе при этом представлять жизнь бедняков очень дешевой. Правда, цена некоторых предметов или вообще была низка, или искусственно держалась на низком уровне; несмотря на это, тогдашние квартирные цены показывают нам, как трудно приходилось бедняку. Ниже 180, даже 400 рублей нельзя было найти в Риме хотя бы скромного жилища. В провинциях было, впрочем, лучше. Высокие квартирные цены были следствием спекуляции на почве огромного скопления населения в столице, а также следствием того, что отдача квартир в наем производилась через агентов, которые со своей стороны часто тоже имели дело не с самими нанимателями, а уже от себя сдавали дома арендаторам. Таким путем до 30% квартирной платы оставалось в руках посредников. За это платили, разумеется, наниматели, которые к тому же были бесправны и беззащитны в отношении к домовладельцам. О сбережениях не могло быть и речи при таких условиях; жившие бедняками почти все бедняками и умирали. Единственное, что они могли для себя сделать, это — обеспечить себе приличные похороны вступлением в погребальные кассы (collegia tenuiorum), которые принимали всех без различия, даже рабов.

В Риме имущество издавна играло главную роль в общественном положении человека. Это выступило особенно ярко во время империи. Имущество в  100 000 сестерций, т. е. 10 000 рублей, давало во всех крупных провинциальных городах доступ в сенат декурионов, 400 000 сестерций требовались для того, чтобы стать римским патрицием, 1 000 000  сестерций или 100 000 рублей составляли сенаторский ценз. По дошедшим до нас сведениям, семей сенаторов было около 600, семей патрициев — около 5000. Но эти данные действительны только до 4 столетия, когда патриции перестали существовать, как особое сословие. Полное обнищание людей знатных и богатых было не редким явлением, даже если не считать конфискации имущества и других катастроф. Римляне были, правда, по характеру и традициям хорошими хозяевами, но роскошь времен империи и общественные тяготы высших кругов разоряли даже огромные состояния. Азартная игра, раньше строжайше воспрещенная, тоже требовала своих жертв. В одну ночь можно было потерять все свое состояние. Лишь Юстиниан снова выступил против игорной горячки. Впрочем банкротство не считалось бесчестным. Обратные случаи, когда серые люди, как, например, ремесленники, наживали большое состояние, а с ним почесть и почет, также имели место, хотя и не очень часто.

С нравственной точки зрения, несомненно, вышеописанные хозяйственные отношения подтверждают наше положение, что эпоха римской империи была эпохой упадка.

Жажда богатства и наслаждения задавала тон всей жизни. Положение гражданина определялось, прежде всего, его богатством,все другое ценилось постольку, поскольку способствовало обогащению или услаждало жизнь богатых. Кто не имел надежды добиться богатства и с ним вместе доступа в высшие круги, мирился с своим положением, если только мог жить по возможности беспечно и по–своему счастливо.

Разница между нравственными и безнравственными средствами обогащения существовала лишь в теории.Если законодательство, в котором от доброго старого времени сохранилось больше следов, нежели в повседневной жизни, и налагало некоторые ограничения, то их можно было легко обойти, соблюдая букву закона. В стремлении к наживе люди не останавливались ни перед какими средствами, совесть и честность оставались совсем на заднем плане в области хозяйства. Так как экономическое могущество находилось в руках сравнительно немногих, они вскоре образовали замкнутое сословие со своими особыми принципами, с особой, так сказать, господской моралью, которая разрешала им попирать чужие права. Впрочем, и в их среде попадались люди, которых занятие философией сделало гуманнее, но они не могли добиться господства своих принципов.В то время уже отлично умели эксплуатировать производительный труд рабочего, но не уважали его.Даже те, кто сами в поте лица своего добывали свой хлеб, делали это только под давлением нужды. Именно низшее население столицы было пропитано неизлечимым презрением к труду. Это презрение воспитали в них политические условия, причем это была не столько вина империи, сколько республики: отвращение к труду было наследием республики, и все благожелательные постановления и указы не могли уничтожить его.

В потреблении приобретенных благ высшие и низшие сословия следовали главным образом своей жажде наслаждения, которая развила невероятную роскошь в высших слоях населения. Результаты этого сказывались и помимо народного хозяйства в безбрачии и ограничении числа детей.

Однако именно в высших кругах и богатых кругах не было недостатка в примерахвыдающейся самоотверженности во имя общего блага. Впрочем, часто здесь говорила не любовь к ближнему и к отечеству, а лишь сила общественного мнения и традиции. С другой стороны,государству приходилось иногда прибегать при взимании налогов к насильственным мерам, а еще чаще приходилось употреблять эти меры, чтобы добиться правдивых показаний имущества. Это могло действовать лишь деморализующим образом.

В общем же, хотя государственная власть и желала осуществить такой строй хозяйственной жизни, который служил бы к общему благуи отвечал законам морали и справедливости,но средства, употребляемые ей для этой цели,были или недостаточны, или вообще негодны; в отдельных же случаях, когда у императоров и их чиновников отсутствовало чувство ответственности перед высшей властью — к сожалению, эти средства были дажебезнравственны. Что же касается частных лиц, то они за редкими исключениями не имели никаких высших нравственных императивов, идущих дальше собственного благополучия и минутных наслаждений.

Таковы были экономические условия римской империи, когда на сцену явилось христианство, которое с самого начала выступает с притязанием регулировать и, если надо, перестроить заново всю жизнь человека.