Настаивать на том, что земные блага даны нам, прежде всего, для удовлетворения наших собственных потребностей, отцы не имели особенных оснований. Ведь в языческом мире, из которого они вышли, и который все еще окружал их, это было повседневным явлением: имущие пользовались своим имуществом почти исключительно для собственной услады и почета. Важнее было установить грань, до которой разрешается пользоваться земными благами для собственных нужд, и за которой начинается изнеженность и честолюбие. Пока христиане вербовались главным образом из низших сословий, опасность перейти эту грань была еще не велика. Но когда в лоно церкви вступило довольно значительное число лиц из благородных и состоятельных сословий, увещания отцов на эту тему становятся настойчивее, отныне отцы уделяют им много места. Обыкновенно эти увещания имеют вид предостережений против роскоши.

1. Климент Александрийский доказывает, что именно те предметы, которые не трудно приобрести, оказываются для нас самыми полезными, ибо им также всего легче и пользоваться. Они предпочтительнее и для богатых, так как их легче соглашаешься отдать ближнему; кроме того они не в такой степени отклоняют от стремления к вечной истине, как вещи ценные и редкостные. Сообразно с этим Климент описывает одежду, приличествующую христианам. Христианин должен одеваться в простые одежды белого цвета. Это всего более соответствует природе и является символом единой, простой истины, которую должен объять верующий. Кроме того, утрированная роскошь одежды легко делает смешным. Золотые и серебряные кубки, а также кубки, украшенные драгоценными камнями, к тому же не практичны и только для глаз. Так как металлы хорошие проводники тепла, горячие напитки быстро охладевают в этих сосудах, а холодные согреваются. А уж тонкие сосуды из граненого стекла и совсем не в радость хозяину. Кто пьет из них, тот все боится, как бы они не разломались, в такой степени они хрупки. Из колец только кольца–печатки имеют смысл, все остальные осуждаются, как излишние украшения. Женщины тоже должны носить простую и приличную одежду, с той лишь разницей, что она может быть удобнее мужской. А вообще одежда должна быть приноровлена к возрасту, сословию, росту и занятию человека.

Впрочем, владельцам ценных предметов не запрещается пользоваться ими; не следует лишь быть всецело поглощенным ими. Надо остерегаться, чтобы эти драгоценности не вовлекли нас в изнеженный и распутный образ жизни. На вопрос, кому же пользоваться драгоценностями и роскошными вещами, которые как никак существуют на свете, Климент дает следующий ответ: «Людям, конечно, при условии, что они сумеют пользоваться этими вещами, не слишком увлекаясь ими; если же последнее невозможно, то тогда не остается ничего другого, как довольствоваться лишь легко доступными предметами домашнего обихода и отказаться от всего, что сверх этого».

Скромности одежды должна соответствовать простота стола. Климент считает воду самым естественным напитком для человека. Так или иначе, человеку умеренному совсем не нужны различные дорогие сорта вин, для него существует одно вино, ибо он знает, что все лозы произрастают по велению того же единого Бога. Восхвалению простоты Климент посвящает особую главу.

Вполне в духе своего учителя Ориген доказывает, что не следует отказываться от того, что создано для нашего пользования, напротив, мы должны благодарить Всевышнего за ниспосланные им земные блага. От роскоши в еде он предостерегает в следующих выражениях: «Избегайте тех яств, к которым вас влечет только чревоугодие, не сообразующееся с требованиями здоровья».

2. Тертуллиан, так же как и Климент, советует простоту в одежде. Бог сам не желает чрезмерной роскоши. Если бы он желал, чтобы люди одевались в пурпурные или голубые ткани, он мог бы дать овцам пурпурную или голубую шерсть. Раз он этого не делает, он показывает этим, что не желает подобной одежды у людей. В своей книге о женских нарядах и украшениях, которая всецело посвящена борьбе с роскошью, Тертуллиан объявляет ношение украшений варварским обычаем и старается развенчать его сообщением, что в странах, где добывается золото, рабы и преступники носят золотые цепи, и чем больше преступлений совершил там человек, тем тяжелее обременен он золотом. Изобретение женских украшений он приписывает демонам, точно также изобретение румян. Впрочем, выступая против роскоши, он нисколько не имеет в виду советовать верующим пренебрегать своей внешностью или, чего доброго, поощрять неопрятность и нечистоплотность; он желает лишь, чтобы соблюдалась должная мера в уходе за телом. Отказ от дорогих яств Тертуллиан мотивирует чисто аскетически: «Это облегчает нам соблюдение постов»; изысканные блюда Тертуллиан не называет само по себе греховными. И еще раз он повторяет: «Роскоши следует избегать потому, что она ведет к изнеженности и таким образом ослабляет нашу стойкость в добродетели.

В одном месте Тертуллиан защищает христиан от упрека, что своим воздержанием они вредят процветанию торговли. Он ссылается при этом на сограждан–язычников, которые живут среди христиан и поэтому могут составить себе правильное представление о жизни последних. Христиане пользуются банями, тавернами, мастерскими, конюшнями, ярмарками точно так же, как язычники. Правда, они не купаются в ночь под Сатурналии, потому что не хотят потерять день и ночь, зато выбирают для купания время, более соответствующее требованиям нравственности и здоровья. Во время празднеств Вакха они не совершают публично своих трапез, так как это похоже было бы на трапезу приговоренного к смерти. Но при этом они, конечно, питаются той же пищей, что и другие. Они не покупают венков, но из этого далеко не следует, что они не любят цветов; цветы приятнее им в несвязанном виде. Христиане не являются на зрелища и лишают таким образом заработка торговцев, обделывающих там свои делишки; но нельзя сказать, чтобы христиане совершенно не покупали предметов, которые можно купить у этих торговцев, они лишь предпочитают покупать их в лавках. Даже торговцы ладаном не терпят ущерба от христиан. Правда, христиане не сжигают благовоний Аравии в честь богов, но зато при погребении своих покойников они употребляют больше благовоний, чем предписывает культ язычников. «Впрочем, — говорит Тертуллиан в другом месте, — они не брезгают жечь ладан, когда нужно уничтожить дурной запах. Только сводники и их пособники, убийцы и отравители, волшебники и вещатели, не делают сделок с христианами».

У св. Киприана богатая девушка–христианка в ответ на предостережения относительно пагубности земных благ замечает, что ведь она должна иметь право пользоваться благами, которых ее сподобил Господь, и св. Киприан соглашается с ней. Богатством надо пользоваться; оно для того и существует. Но пользоваться как следует. О правильном пользовании богатством св. Киприан выставляет следующие положения: «Показывай свое богатство бедным; ссужай имущество для Бога; питай Христа». Св. отец употребляет эти выражения, чтобы противопоставить христианское пользование богатством языческому. Язычники полагали, что богатства даны им для чванливого соперничества, для сделок, увеличивающих их богатства до бесконечности, для доставления себе всевозможных приятностей жизни, среди которых изысканный стол играл главную роль. Аналогично Киприан описывает и в другом месте правильное пользование богатством в отличие от неправильного. «Тот, кто в мире и по мнению мира считает себя богатым, ошибается. Чтобы быть действительно богатым, он должен сперва добыть себе огнем свое золото, должен очистить себя в горниле добродетели и превратиться в золото. Он должен также купить себе белую одежду: тот, кто прежде подобно Адаму был наг и уродлив, должен облачиться в одежду Христову. Богатая матрона должна красить свои глаза не снадобьями сатаны, а муром Христовым, дабы она могла узреть Господа. Все это достигается раздачей милостыни и другими богоугодными деяниями, вообще христианским образом жизни».

3. Лактанций выводит долг бережливости из обязанности творить милостыню. «Число нуждающихся так велико, что богатые не могут исполнять свой долг по отношению к бедным и вместе с тем вести расточительный образ жизни. Если отдельное лицо не в силах совершенно устранить нищету, то каждый должен по мере своих сил внести сюда свою лепту, соответственно своему богатству. Он в состоянии сделать это, если только откажется от трат на всякого рода излишества. Те деньги, которые тратятся на покупку диких зверей, могут пойти на выкуп рабов; вместо того, чтобы кормить дичь, следует употребить эти деньги на пропитание нищих; вместо того, чтобы держать на убой гладиаторов, заботьтесь о погребении невинно убиенных». Аналогичные мысли мы находим у св. Василия. «Что скажет богатый в свою защиту, когда Вечный Судья напомнит ему, что он покрыл стены своего жилища дорогими тканями, но не одевал своих близких; что он разукрасил своих лошадей, но брата своего, который по бедности своей ходил в рубище, оставлял без внимания; что он дал сгнить хлебу на нивах своих, в то время как ближние его терпели голод; что он копил деньги и закапывал сокровища, вместо того чтобы прийти ими на помощь страждущим» Мерилом дозволенных расходов св. Василий считает действительные потребности. Все что переходит эту границу, есть злоупотребление. Что эти потребности могут быть не у всех одинаковы, он допускает даже для жизни в монастырях.

Астерий Амасийский советует носить зимой одежду из овечьей шерсти, а летом из льна. Виссон он отвергает вследствие его дороговизны, точно так же шелк и ткани искусственной окраски и рисунка. Богатые христиане имели обыкновение носить одежды, в которые были вотканы картины из библейской истории. Это Астерий равным образом порицает. «Если слова его имеют вес в их глазах, пусть они продадут эти одежды и выручку употребят в пользу живых подобий Бога. Чем изображать на своих одеждах расслабленного, лучше посещайте сами ближних, прикованных к ложу болезнью; чем лицезреть на своем платье образ женщины, излеченной от кровотечения, лучше помогите бедствующей вдове; чем носить на своих одеждах изображение исцеленного слепого, утешьте своими благодеяниями живого слепца; вместо того, чтобы покрывать корзины вышивками с изображением насыщения пяти тысяч, накормите лучше голодных, вместо того чтобы выставлять на показ сосуды брака в Кане Галилейской, напойте лучше жаждущих.» Итак, в интересах неимущих братьев следует избегать всякой бесцельной роскоши. Мерилом того, что можно употреблять для собственных надобностей, Астерий также считает потребности.

4. Простота должна царить везде, также и в книгах, в том числе и в изданиях Священного Писания. Св. Иероним увещевает покупать не великолепные издания Священного Писания на пурпурном пергаменте и в унизанных золотом и драгоценными камнями переплетах, а издания с хорошим, исправленным по оригиналу текстом, — недаром он сам потратил столько труда на установление верного текста. В своем предисловии к книге Иова он говорит: «Любители дорожат либо старыми книгами, либо написанными золотыми и серебряными или художественными буквами на пурпурном пергаменте, но он и его друзья предпочитают этим дорогим книгам жалкие лоскутки, если только они содержат исправленный текст.»

Хорошее предостережение против излишних трат, притом даже и таких, которые имеют известный ореол добра, дает св. Амвросий. Он различает двоякие траты денег: траты щедрости и расточительности. К первым относятся следующие расходы: устраивать приют странникам, одевать нагих, выкупать рабов, подавать милостыню нищим. К вторым относится расточение своего имущества на чревоугодие и в погоне за популярностью, например, на игрища и ристалища, на подарки гладиаторам или на травлю зверей. И даже в том случае, когда деньги идут на добрую цель, не следует быть слишком расточительным. Даже подавая милостыню, надо знать меру, для того, чтобы быть в состоянии оказать добро многим нищим. Только те траты приличествуют человеку, которые родились из чистых побуждений. Не возводите ненужных зданий, но постройки необходимые сооружайте. Как Василий, так и Амвросий указывает богатым на то, как много они своей роскошью отнимают у бедных. «Вы, богатые, — говорит он, — украшаете стены и грабите людей. У твоего порога просит подаяния человек в рубище, но ты не слышишь его, ты занят только одной мыслью, какими сортами мрамора выложить твой портик? Нищий просит у тебя хлеба или подаяния и не получает их, а у твоих коней удила из золота. Тебе доставляют утеху драгоценные украшения, тогда как у других нет хлеба насущного. О, какую кару навлекаешь ты на себя, богатый! Народ голодает, а ты запираешь свои амбары! Народ изнывает в нищете, а ты любуешься своими драгоценностями. О, несчастный, в твоей власти сохранить жизнь столь многим и ты не делаешь этого!

5. Св. Иоанн Златоуст велит быть бережливым в виду бедности других, ибо, воздерживаясь от напрасных трат, получаешь возможность помогать другим. Как и св. Иероним, он ополчается против тех, которые держат у себя священные книги только для того, чтобы прятать их в книжных шкафах и интересуются лишь тем, чтобы пергамент был достаточно тонок и буквы красиво выведены, а о чтении и не думают. Они приобретают священные книги не для того, чтобы черпать из них наставления истинной жизни, а для того, чтобы блистать своим богатством. Никто, как я слышу, — жалуется он, — не стремится понять священные книги, не видит в этом цели своего честолюбия; нет, они лишь хвастают тем, что имеют эти книги с золотым тиснением. Но это ведь совершенно излишняя вещь. Не говоря уж о бесполезности этого, это противоречит той простоте и нетребовательности, которые должны отличать христианина. Последняя, однако, совсем другого рода, чем, например, нетребовательность Диогена, который ходил в рубище, жил в бочке и своим отсутствием всяких потребностей, правда, возбуждал у многих удивление, но никому не принес пользы. Ап. Павел поступал в этом отношении совершенно иначе. Он не старался бросаться в глаза, не выносил напоказ и свое довольство малым. Поэтому он прилично одевался и платил за наем своего жилища в Риме.

Наконец, бл. Августин тоже обсуждает с точки зрения благотворительности вопрос, сколько можно тратить на себя. «Если имущие будут держаться правильного мерила в необходимом, то, — уверяет он, — для дела благотворительности всегда найдутся свободные деньги. В вопросе, что действительно необходимо человеку, надо следовать не ненасытным вожделениям нашим, а божественным предначертаниям; наше тело, душа наша — дело рук Бога, но жадность наша — ни в коем случае. При внимательном рассмотрении оказывается, что человеку вовсе уж не так много нужно. В самом деле, охватите взором, как много дано вам Богом и как мало надо вам для ваших собственных надобностей; излишнее у одного, богатого, необходимо другому, бедному. Стало быть, кто удерживает этот излишек для себя, тот пользуется чужим добром.»