1. Богатство дано христианину не только для личных его нужд, но также для попечения о неимущих. Он хозяин своего имущества в том смысле, что может употреблять из него в свою пользу столько, сколько ему потребно; но остальным он заведует для других, для бедных. «Бог дал людям богатство, — говорит Ерм, — для того, чтоб они служили им Богу, помогая неимущим. Вот в чем праведное и хорошее пользование богатством, в отличие от того, как пользуются им язычники. Для слуг Господа опасно подражать тратам язычников. Только пользуясь своим богатством для поддержки бедных, христианин может испытывать чувство безоблачной радости без примеси горечи и страха». Богатый походит на вяз. Вяз — бесплодное дерево. Но если он служит опорой для виноградной лозы, он приносит через ее посредство богатый плод, грозди лозы также и его заслуга, ибо, если б лозе пришлось ползти по земле, она не могла бы дать такие обильные и прекрасные плоды. Точно также богатство само по себе не приносит пользы своему владельцу. Но если он без колебаний уделяет из него бедным, он совершает доброе дело, и ему засчитаются заслуги бедных. Поэтому уже автор письма Варнавы советовал знатным людям держать при себе людей, которым они могут принести пользу, дабы они всегда в состоянии были творить добро.

Итак, один из мотивов давать щедрую милостыню есть польза, проистекающая из этого для богатого. Другой мотив: сам Бог велит творить милостыню. Всевышнему угодно, говорит «Учение», чтобы мы с каждым делились Его дарами; блажен поступающий так, он — праведник. Потому то и дело раздаются призывы творить милостыню. Так в той же книге мы читаем: «Не отказывай нуждающемуся, но делись с братом твоим всем, что имеешь». Климент Римский пишет: «Пусть богатый делится с бедным, а бедный благодарит Бога, что Он дал ему богатого брата помочь нужде его». Второе послание к Коринфянам, приписываемое тому же Клименту Римскому, считает милосердие и сострадание к нуждающемуся выражением веры, христианин должен побороть корыстолюбие, препятствующее его благотворению.

Кроме этих главных двух причин Ерм приводит еще одну, чтобы внедрить в сердца верующих долг благостыни. Он указывает на предстоящий Страшный суд, на то, как коротко время, оставленное нам для совершения благих дел. Пусть не ждут богатые, чтоб бедные пришли к ним просить подаяния, пусть сами идут с своими дарами к нуждающимся, пока еще не поздно. Стоны и вздохи сирот и обездоленных могут стать обвинителями богатых перед престолом Господним и вызвать их исключение из царствия небесного. Наконец, долг творить милостыню вытекает у отцов Церкви из того соображения, что нет такого права частной собственности, которое позволяло бы богатому проходить мимо нужды ближнего.

2. Хотя отцы Церкви энергично настаивают на долге милостыни, мы находим в «Учении» место, в котором советуется не давать каждому без различия. Сначала надо убедиться в достоинствах просителя и давать свою лепту только достойным и нуждающимся. Отчасти это предостережение совпадает с учением Климента Александрийского, который тоже не хвалит щедрость без всякого разбора. Но он рассуждает иначе, нежели «Учение». Он различает не достоинство получателя, а побуждения дающего. Уделять другим из своих благ имеет цену, если это вытекает из любви к ближним, а не из беспечности или тщеславия. Св. Иероним требует, чтобы при этом основным мотивом служила только бедность получателя, а не другие соображения. Кто решился раздать все и последовать за Господом, пусть оставляет свое имущество не богатым, не родственникам и не для того, чтобы другие могли предаваться роскоши, а для того, чтобы улучшить участь нуждающихся. Он должен руководствоваться не тем, что лицо, которое он желает одарить, — священник или родственник и свойственник, а только тем, нуждается ли оно. Златоуст тоже высказывается в подобном же смысле: как бедность есть единственная защита бедняка, и никто не может требовать от него того, чего он не имеет, так пусть бедность будет также единственным мотивом, устанавливающим право на вспомоществование. Хорош или плох нищий, это для дающего милостыню безразлично, он видит только самый факт нищеты. Как гавань принимает под свою защиту всех потерпевших кораблекрушение, добрых и злых, так милосердный человек должен быть готов утолить голод каждого бедняка.

В этих рассуждениях отцов более позднего времени не следует видеть противоречия с советом «Учения» давать лишь достойным, а скорее дальнейшее разъяснение его; нищего делает достойным подаяния, прежде всего именно сама нищета его. Если бы при каждом милосердном даянии требовалось сначала доказательство, что получающий достоин подаяния, то, нет сомнения, такого рода помощь во многих случаях являлась бы лишь тогда, когда уже поздно.

3. Отцы позднейшего времени не отличаются от своих предшественников и своими аргументами в пользу милостыни; за исключением разве того, что им уже приходится бороться против ухищрений и отговорок скупости, нелегко расстающейся со своими деньгами. Св. Ириней говорит: «Кто имеет возможность помочь ближнему и не делает этого, тот далеко от любви Господа». Киприан увещевает: «Христианин не имеет права отказывать в подаянии под тем предлогом, что должен беречь свое имущество для детей. Так как милостыня дается не бедным, а в лице их самому Христу, то такой отказ равносилен предпочтению детей своих Господу нашему». Напротив, чем больше детей на руках у отца семейства, тем обильнее должен он подавать милостыню. Ведь он должен за всех них молить Бога, испросить у Него прощение их грехов и сделать что‑нибудь для спасения душ их. Ведь вместе с числом детей в семье растут издержки на их содержание; как в повседневном обиходе, так должно быть и относительно потусторонней жизни, — чем больше детей в семье, тем больше следует давать на дела благие. Передать своё имущество Богу — самое лучшее обеспечение для детей рачительного отца. Бог будет им самым лучшим опекуном и защитником, силой своего небесного могущества убережет их от нужды. Кто надеется обеспечить земное благополучие своих детей, оставив им богатое наследство, тот радеет о них недостаточно. Ибо это наследство легко может быть отнято у них государством или фиском; к тому же результату может повести злостное обвинение со стороны какого‑нибудь клеветника. Тогда как наследство, порученное Богу, находится во вполне верных руках. Поэтому тот, кто, отговариваясь своими детьми, отказывается совершать добрые дела, вовсе не заботливый отец, нет, он поступает против блага своих детей, он предает их. Против опасений израсходовать на нищих все свое состояние Лактанций выступает с аргументом, что милостыня приносит дающему иное, лучшее богатство у бога. Все возражения и колебания должны умолкнуть, раз такова воля Бога; Бог требует благостыни, и поэтому долг человека — творить ее. Бог проявил эту свою волю уже тем, что создал человека общежительным существом. Аналогично аргументирует Василий Великий. Он не колеблется также назвать вором скупца, которого не трогает нужда ближнего. «Не только тот вор, кто отымает у другого, а также тот, кто получил вещь для передачи другому и оставляет ее у себя. Кто снимает с другого его одежду и берет ее себе, тот вор. А разве тот, кто имеет в изобилии всякие одежды и не одевает в них другого, заслуживает иного названия? Ведь он получил свой избыток от Бога, для того чтоб употребить его на пользу своего бедного брата. Голодному принадлежит хлеб, в котором отказывает ему скупец, нагому принадлежит одежда, которую прячет скупец в своем сундуке; необутому принадлежит обувь, которая гниет у жестокосердного богача, нуждающемуся — серебро, которое тот зарыл в землю. Поэтому кто может сделать людям добро и не делает этого, берет каждый раз грех и кривду на свою душу». Василий выступает также против тех, кто отговаривается от милостыни ссылкой на своих детей. «Дети имеют над собой Господа Бога, он их опекун. Он дал им жизнь, он даст им также необходимое для жизни. Если кто хочет непременно оставить что‑нибудь своим детям, то уж лучше оставить по себе добрую память, нежели большое богатство». Св. Григорий Назианзин велит давать милостыню, так как она уподобляет Богу, который неустанно оказывает благодеяния своим созданиям. Апостольские правила сравнивают богачей, не желающих дать бедным ничего из своих денег, с драконами, которые, по словам легенды, спят на своих сокровищах. Св. Иероним пишет богатой Гедивии: «Если ты имеешь больше, чем тебе нужно для твоего пропитания и одежды, то помогай бедным; это — твой долг. Но отдать все, что имеешь, не долг, это — героический подвиг праведника. Поэтому Спаситель не велит, а лишь советует поступать так; он не желает принуждать к этому, но указывает дорогу тем, которые хотят стать совершенными, указывает им также ожидающую их награду. Свободная воля человека решает, захочет ли он взять на себя испытание, вступить в борьбу и одержать победу». Св. Амвросий в подобных же выражениях осуждает скупость по отношению к бедным: «Вы, богатые, — говорит он, — добываете золото из недр земли, но потом опять хороните его. Сколько жизней человеческих погребаете вы вместе с этим золотом!» Златоуст долг милостыни выводит из самой цели собственности и тоже отвергает возражение, будто родительские попечения ставят границы щедрости. Он уверяет, что не только бедные нуждаются в богатых, но и богатые в бедных и даже в еще большей степени; здесь он вполне примыкает к Пастырю. Он подчеркивает долг милостыни также ссылкой на Ветхий Завет, а именно на иудейский закон десятины. При этом он проходит мимо факта обязательности этого предписания и останавливается лишь на том, что иудеи добросовестно и даже с излишком вносили десятину, он видит в этом достойный подражания пример щедрости. Он ссылается на слова Христа, что совершенство его последователей должно быть выше набожности книжников и фарисеев, и выставляет щедрость фарисеев в области десятины, как образец милостыни. Совет не очень заботиться о будущем своих детей мы встречаем еще раз у бл. Августина. Он говорит: «Не старайтесь под предлогом родительской любви умножать свое имущество. Слова: «я хочу сохранить его для моих детей», — не что иное, как отговорка». Августин поясняет это следующим образом. «Твой отец сохранил имущество для тебя, ты сохранишь его для твоих детей, те в свою очередь сохранят его для своих; так это будет продолжаться во всех поколениях, и никому не придется исполнить Божью заповедь.» Впрочем, мнимая забота о детях часто служит лишь ширмами для собственной скупости. Когда слышишь, что тот или другой не подает милостыни, и спрашиваешь его о причине этого, он отвечает: потому что берегу свое имущество для детей своих. Предположим, у него умирает один сын. Если он действительно берег свои деньги только детей ради, то он должен был бы теперь раздать долю своего умершего сына бедным. Но нет, он оставляет все за собой, ибо на самом деле в нем говорит только скупость.

4. Мы должны остановиться в отдельности на тех местах в писаниях отцов, где дающим милостыню обещается особая награда, главным образом отпущение грехов. В «Учении» и Послании Варнавы говорится не только вообще о вознаграждении добрых дел Богом, но в частности о милостыне, что он имеет искупительную силу и освобождает от грехов. Св. Игнатий, ссылаясь на известные слова Священного Писания, обещает лишь, что Бог возвратит на том свете уплаченное здесь. По выражению Пастыря, в книге живота будут стоять имена тех, которые творили добро бедным. Своими добрыми делами они приобретают себе на небе нивы и дома. Посты особенно угодны Богу лишь в связи с милостыней. Тот угоден Богу, кто исполняет его веления. Но кто добровольно делает еще больше, того ожидает высшая награда. Так, пост — хорошее дело, если постящийся избегает при этом всякого злого слова, всякого дурного желания и старается освободиться от всех суетностей мира сего; но совершенство заключается в том, чтобы довольствоваться хлебом и водой и дарить сбереженные таким образом ежедневно суммы вдовицам, сиротам и убогим. Епископов, которые неустанно приходили на помощь вдовам и сиротам, Ерм видит на том свете особо прославленными. Второе послание Климента даст сравнительную оценку различных дел милосердия и ставит милостыню на первый план. Милостыня хороша тем, что ведет нас от греха к правде; пост действительнее, чем молитва, но милостыня превосходит и то, и другое. У Иринея мы находим уже объяснение отпущения грехов благодаря милостыне: милостыня побеждает вожделения, господствующие над человеком; в подтверждение Ириней приводит пример Закхея. Ориген перечисляет различные средства отпущения грехов. Третье место занимает милостыня, первое — крещение, второе — мученичество. Он ссылается при этом на следующее место в Евангелии Луки: Творите милостыню, и все будет у вас чисто. Если милостыня в такой степени способствует прощению грехов, она, прежде всего обязанность кающихся грешников. Св. Киприан имеет в виду определенную категорию этих последних, именно тех, кто, подвергаясь преследованиям за христианскую веру, отпал от нее, чтоб избежать грозившей конфискации имущества; св. Киприан говорит относительно подобных случаев, что неразумно и несправедливо желать сохранить за собой те блага, которые уже раз обманули и победили своего господина; этих благ надо сторониться, как врага, надо бежать от них, как от разбойника, бояться их, как обнаженного меча или опасного яда. Спасенное от конфискации имущество может пойти впрок лишь в том случае, если способствует искуплению вины. Отдать все — в таком случае не много. Ведь члены первой христианской общины предоставили апостолам для раздачи все свое имущество, хотя им не надо было искупать столь тяжкий грех. Лактанций называет прощение грехов, обещанное Богом милосердному, наградой за милосердие. Именно потому, что слабость человеческая делает невозможным вполне безгрешное состояние, следует постоянно давать милостыню и таким образом искупать свои грехи. Однако таким путем можно получить прощение лишь тех грехов, которые совершены по необдуманности и без умысла; грехи, совершенные сознательно, сюда не относятся. Апостольские правила обещают богатую награду главным образом за аккуратные взносы десятины и первоплода, но и о милостыне вообще говорят, что дающий ее в изобилии содействует своему искуплению от грехов. Прекрасно говорит св. Амвросий: «Одевая нагого, ты сам облачаешься в справедливость; приютив странника, давши пристанище убогому, ты становишься другом святых и войдешь в вечные жилища». С тем, что милостыня может уменьшить грехи дающего, он соглашается лишь с оговоркой: если милостыня освящена верой. «Ибо, — говорит он, — какая польза от раздачи имения, если нет при этом благодати любви?» Большую силу приписывает милостыне, по–видимому, следующее место: «Мы имеем различные средства откупаться от грехов. Ты имеешь деньги; откупись от своих грехов. Не Бог продажен, но ты сам. Тебя продали твои грехи, выкупи себя добрыми делами. Яд обессиливается ядом.» Но дальше опять говорится, что милостыней можно искупить лишь мелкие грехи, для крупных грехов — одних добрых дел недостаточно. Впрочем, они, как искупающие вину дела, могут избавить от кары за грехи. Св. Иоанн Златоуст сравнивает милостыню с жертвой и ставит первую даже выше; даже девственность отступает перед ней на задний план. Ибо целомудрие красит отдельного человека, милостыня же необходима для общества. Главу 10, 4 в Деяниях Апостолов он толкует следующим образом: если ты и имеешь на совести своей грехи, сказано было воину Корнелию, не бойся, ибо милостыня имеет больший вес, чем грехи. В другом месте он сравнивает возможность подать милостыню плененным, бедным, умоляющим о помощи, плачущим, воздыхающим — с большой ярмаркой, на которой можно купить за милостыню душевное спасение. Там же он называет милостыню добавлением к раскаянию, притом добавлением, дающим раскаянию жизнь и крылья. «Да не будут эти мои слова, — присовокупляет он, — превратно поняты: если я говорю, что милостыней можно купить себе душевное спасение, то из этого отнюдь не следует, что неимущие, которые не в состоянии творить благостыню, должны падать духом. Не деньги, которые мы отдаем бедным, отворяют нам врата в рай, а то обстоятельство, что мы не предпочитаем деньги сокровищам небесным, благоразумие, обнаруживающееся в пренебрежении тлетворным богатством, человечность и милосердие». Небесное воздаяние за милостыню так велико, что им можно вполне удовольствоваться. Неправильно давать для того, чтоб за то получить опять от другого. «Поэтому, — учит Златоуст, — пусть милостыня будет милостыней; не делай из нее торга». Бл. Августин различно оценивает милостыню. «Есть, — говорит он, — и такой род милостыни, который не имеет никакой цены для души. Это бывает тогда, когда человек видит суетность богатства и охотно раздает свои деньги, но душа его преисполнена греховной гордыней». По мнению Августина, милостыня обладает искупительной силой только относительно тех грехов, без которых жизнь человека не может обойтись, стало быть, грехов мелких, содеянных по небрежности; с другой стороны он понимает «милостыню» и в более широком смысле, причисляя к ней также терпеливое перенесение бедствий. Или же понимает под милостыней все добрые дела вообще, в особенности же прощение обид и исправление грешников; первое он называет самым большим делом благостыни. О милостыне в узком смысле он говорит: не думайте, что можно ежедневно совершать преступления, исключающие из царствия небесного, и ежедневно искупать их милостыней; нет, вы должны изменять свою жизнь к лучшему и творить милостыню; чтобы Бог простил вам прежние прегрешения ваши — необходимо и то, и другое. Добрые дела кающегося — признак, что его покаяние действительно. Поскольку милостыня связана с добровольными лишениями и бедностью, она тоже богоугодное дело, в особенности, если исходить из духа смирения и всепрощения. Объединение даяния и прощения в одно понятие «милостыни» построено на словах Спасителя в Ев. От Луки 6, 37 сл.: «Давайте, и дастся вам, прощайте, и прощены будете». Раз сам Иисус Христос обещает этого, Августин призывает верующих к усердию в обоих этих видах милостыни; он называет их крыльями, возносящими молитвы наши к престолу Всевышнего. Подавая нищему, богатый должен помнить, что грехи его делают и его самого нищим перед Богом. Итак, милостыня содействует покаянию, а оно уже может добыть нам прощение если не всех грехов, то хотя бы совершенных по нерадению.

5. Как мы видим, почти все отцы учат, что милостыня много содействует отпущению грехов. У Оригена и Лактанция мы находим указание на библейский источник этой доктрины. Это — слова Спасителя: «Подавайте милостыню, и все будет у вас чисто» (Лк. 11:41), и: «Блаженны милостивые, ибо они помилованы будут» (Мф. 5:7). По–видимому, первая из этих цитат ничего не доказывает в данном случае: эти слова произнесены были Спасителем в совершенно особенной связи и не столько для того, чтобы поощрить дающих, сколько вообще для противопоставления. Его учения учению фарисеев. Впрочем, и из второй цитаты не следует, что милостыня безусловно освобождает от грехов. В том виде, в каком ее приводит Лактанций, ее не имеется в Евангелии. Что милостивые обретут милосердие, значит, лишь, что в награду за их доброту Бог тоже будет добр к ним и сподобит их истинных путей отпущения грехов. Конечно, милостыня свидетельствует также об этой доброте душевной; но на первом плане все–же должно стоять здесь именно прощение обид, и, действительно, эта хвала милостыни всегда приводится в связь с пятой просьбой из Отче наш. Поэтому Августин понимает милостыню в столь широком смысле и включает в нее все дела милосердия, главным же образом отказ от мести, прощение понесенной неправды. Милостыня в обыкновенном, житейском смысле и готовность прощать обиды имеют следующую общую черту: смирение душевное и заботу о спасении души своего ближнего. Кто отличается этим, тот заслуживает, чтобы Бог простил ему его грехи. Впрочем, уже Ириней толкует прощение грехов, как косвенное последствие милостыни: он приписывает милостыне лишь следующую силу: она побеждает злые вожделения и таким образом очищает душу для восприятия божественной благодати.

Лактанций считает нужным подчеркнуть, что милостыней можно искупить только мелкие грехи. Позже высказываются в этом смысле также Амвросий и Августин. Вместе с Августином Амвросий и Златоуст видят центр тяжести в душе деятеля, в вере, любви и раскаянии, в этом собственно сила милостыни, тогда как сам внешний факт милостыни лишь придаток и знак того, что дающий обладает этими достоинствами. То, что Амвросий называет милостыню «противоядием против греха», не представляет никаких трудностей: святой видит в милостыне средство освободиться от бремени любостяжания, а раз так, милостыня устраняет источник многих прегрешений и кроме того приводит душу дающего в такое состояние, что ему могут быть прощены прежние грехи его. Только в этом смысле надо понимать совет св. Киприана тем, которые из боязни конфискации своего имущества отпали от веры. Впрочем, даже в тех текстах, которые, по–видимому, преувеличивают силу милостыни, — мы имеем в виду Оригена и Апостольские правила, — речь идет об искуплении грехов, лишь поскольку милостыня свидетельствует о кротости и смирении дающего. Так, Ориген ставит милостыню на одну доску с всепрощением и незлобивостью; «Последние же, — говорит он, — очищают от грехов потому, что свидетельствуют о возвращении души от гнева и мстительности к кротости». Апостольские Правила требуют, чтобы милостыня сопровождалась верой.

Августин не оставляет никаких сомнений относительно того, как следует понимать грехоискупляющую силу милостыни. «Одна милостыня, — учит он, — не имеет силы; прощение грехов достигается раскаянием и покаянием. Однако милостыня — большое благо. Ибо она, во–первых, — средство сподобиться благодати, необходимой для покаяния; она существеннейшим образом помогает молитве. Во–вторых, она — путь к раскаянию в грехах, так как вид убогих и нуждающихся напоминает нам нашу собственную нищету перед Богом, следствие грехов наших. В–третьих, святой видит в милостыне доказательство истинного раскаяния; творящий ее свидетельствует этим, что не видит в земных богатствах высшего блага и готов принести жертву, чтобы сподобиться сверхчувственной жизни. Наконец, милостыня есть отличное возмездие, только оно и делает несомое покаяние совершенным».

6. Отцы Церкви вместе с древними учителями Церкви всегда были горячими апологетами благотворительности во всех ее видах. Для христианской любви к ближнему открывалось широкое поле деятельности везде, где имелась нужда и горе. Ерм неоднократно указывает на долг христианина заботиться о вдовах и сиротах. Климент Римский восхваляет гостеприимство и подчеркивает его в своем послании к христианам Коринфа, как их главное достоинство. Он сообщает, что многие христиане добровольно шли в тюрьму, чтобы освободить других, и многие становились рабами, чтобы на уплаченные за них деньги выкупить других. В письме св. Игнатия к Поликарпу говорится о выкупе рабов на средства общины; но вместе с тем рабы — христиане поучаются не требовать выкупа, так как иначе им грозит опасность стать «рабами своих вожделений». Апостольские правила в числе прочих добрых дел советуют употреблять доход от труда на выкуп рабов. Законы христианских императоров тоже свидетельствуют о стремлении Церкви содействовать освобождению рабов. В 316 г. Константин Великий специально подтвердил давно уже существующее право христиан отпускать своих рабов на волю не перед претором, а перед епископом и собранием общины, требуется лишь письменное свидетельство епископа об отпущении. Тот же император разрешил в 321 г. духовным лицам освобождать своих рабов без всяких формальностей и законных свидетелей. Однако эти льготы, очевидно, имели силу не во всей империи. Ибо африканские епископы на пятом карфагенском соборе в 401 г. просят императора разрешить также для Африки освобождать рабов в Церкви. Эта просьба повторяется также на состоявшемся в том же году шестом соборе. Св. Иоанн Златоуст тоже касается вопроса о рабстве. Он отмечает, что в повествовании Деяний Апостолов о коммунизме первых христиан упоминается о продаже имущества, но не о продаже рабов: первые христиане или совсем не имели рабов, или отпускали их на волю. Сподвижники бл. Августина дарят Церкви свои земли, но не рабов; последних они отпускают на волю. Мы можем заключить из этого примера, что если не все, то во всяком случае те христиане, которые избирали себе удел совершенной бедности, часто отпускали своих рабов на волю.

Конечно, Церковь не могла разом освободить всех рабов. Это наталкивалось на непреодолимые препятствия. Для богатых это было бы полным разорением, рабам же тоже не принесло бы существенного облегчения: громадное большинство их обречено было бы на крайнюю нужду, кроме того многие их них не созрели еще для свободы. Впрочем, как заявляет Августин, Церковь не считала своей первой задачей освобождение рабов; она считала гораздо важнее для спасения их душ сделать их из дурных рабов хорошими рабами. К этому подал пример уже ап. Павел. В материальном отношении это, конечно, выгоднее было для богатых; поэтому Августин призывает их быть благодарными Церкви. Заступничество Церкви за рабов проявлялось главным образом в том, что она настаивала на гуманном отношении с рабами и горячо порицала жестокость хозяев. Апостольские Правила предписывают епископу не принимать приношений от тех, кто дурно обращается со своими рабами. Собор, состоявшийся в 306 г. в Эльвире, наложил тяжелое церковное наказание на одну женщину, которая из ревности подвергла свою рабыню жестокому бичеванию, — несчастная умерла через три дня; в зависимости от того, велела ли она бичевать до смерти или нет, виновная осуждена была нести церковное покаяние семь или пять лет; только в том случае, если она тяжко заболеет до истечения этого срока, разрешалось допустить ее к св. причастию. Несомненные права господина тоже пользовались защитой Церкви. Собор в Гангре объявляет кару отлучения (против евстафиан) всем тем, кто под предлогом благочестия совращает рабов не уважать своего господина, бросать свою службу или служить без добросовестности и почтительности. В общем Лактанций мог сказать, что христиане обращались со своими рабами не как с рабами, а как с братьями по духу, как с соневольниками своими перед лицом Бога, хотя с внешней и правовой стороны сословные различия оставались неприкосновенными.

7. Больше всего делала добра сама Церковь; верующие, доставлявшие ей материальные средства для этого, участвовали в этом косвенным образом. Церковь вообще считала все свое имущество достоянием бедных. Но верующие приносили епископу также специальные пожертвования для целей благотворительности. Св. Юстин дает нам следующую картину этой стороны благотворительности Церкви. Состоятельные прихожане вносили каждый свою лепту, кто сколько хотел; на эти деньги епископ обязан был помогать вдовам и сиротам, затем впавшим в бедность вследствие болезни или по какой‑либо другой причине, узникам, странникам и вообще всем бедным. Подобным же образом Тертуллиан описывает порядки на богослужебных собраниях христиан: во главе общины стоят старейшины, они заведуют общей кассой, в которую каждый вносит свою лепту в определенный день месяца или когда пожелает; эти приношения добровольны, никто не принуждается к ним. Это, стало быть, милостыня. Собранные таким путем деньги идут на пропитание и похороны неимущих, на поддержку убогих сирот, как мальчиков, так и девочек, а также беспомощных стариков, которые не в состоянии больше покидать свое жилище, на помощь потерпевшим кораблекрушение, присужденным к работам в рудниках или к ссылке на острова, наконец заключенным в тюрьмы, если они терпят это за веру Христову. Этот обычай так характерен для христиан, что язычники отзываются о них: Смотрите, как они любят друг друга! Таким образом, имущество христиан служит им для осуществления истинного братства, а между тем как часто деньги делают врагами родных братьев! Нередко ревностная любовь к ближнему приносит христианам обвинение в расточительстве. Но расточительство, причина которого любовь к ближнему, заслуживает, конечно, лучшего имени. Что предметом любовного попечения общины были главным образом преследуемые за веру, вытекает также из другого сочинения Тертуллиана. Свою книгу к мученикам он начинает заявлением, что Церковь доставляет заключенным в тюрьмы христианам все необходимые средства жизни и что возможно это, благодаря самоотверженным жертвованиям верующих. Он со своей стороны тоже желает послать им подарок в тюрьму для духовной пищи: этот подарок — его вышеупомянутое сочинение. При столько широкой деятельности Церкви на поприще служения ближнему Тертуллиан с полным правом отвергает обвинение в тайной кружковщине, которая ведь объединяет людей только для злых начинаний; он требует для собраний своих единоверцев высшего почетного титула, который имелся у римлян для этого, титула курии. Впоследствии полезная филантропическая деятельность Церкви была официально признана христианскими императорами. Если верить одному замечанию Сократа, Константин Великий поддержал александрийскую Церковь в этой ее деятельности, учредив раздачу хлеба бедным.

8. Деньгами, предназначенными для бедных, заведовал исключительно епископ. Так как он заведует ими во имя Господа, Апостольские Правила называют его посредником между Богом и бедными. Верующим подобает жертвовать, епископу же заведовать и делить. Поэтому пусть никто не требует от него отчета; сам Бог его судья. Дьякон тоже не имеет права раздавать деньги бедных без ведома епископа. Ориген дает особые предписания для управления церковным имуществом и попечения о бедных. Во–первых, главы Церкви должны пуще всего остерегаться употреблять в свою пользу что‑нибудь из того, что принадлежит вдовам и бедным. Затем следует при раздаче вспомоществований поступать целесообразно, т. — е. принимать во внимание достоинство получателя, причину, из‑за которой он обеднел, далее, в каких условиях он вырос, в довольстве ли или с самого начала в бедности. Вспомоществования должны быть различны для мужчин и женщин, стариков и юношей, сильных и хворых. Одним надо давать полное содержание, другим только часть, а именно если они еще отчасти в состоянии зарабатывать себе на пропитание. Надо принимать во внимание также число детей. Образцом епископа, горячо пекущегося о своих бедных, был св. Киприан. Когда ему пришлось оставить Карфаген, он призывает не забывать вдов, больных и всякого рода бедных. При этом он советует держаться при распределении вспомоществований тех же принципов, с которыми мы только что познакомились у Оригена. Кроме того он назначил из своего собственного имущества известную сумму для нуждающихся приезжих, вероятно потому, что их не было возможности поддерживать из церковного имущества; когда, по его расчету, эта сумма должна была быть израсходована, он посылает новую. Св. Киприан обладал денежными средствами и имел возможность поступать так. Как мы знаем из его жизнеописания, приписываемого обыкновенно дьякону Понтию, он в начале своего обращения, еще перед принятием св. крещения, продал свое имущество и тотчас же роздал вырученное бедным. Но впоследствии он получил обратно, — каким образом, в житии не сказано, в этом видели перст Божий, — часть своего недвижимого имущества, — в житии говорится о садах и усадьбе. Он не продал их вторично в пользу бедных только потому, что не хотел вызвать зависть и навлечь преследования на свою общину.

Св. Амвросий требует от епископа осмотрительности и благоразумия в заведовании церковным имуществом. Епископ должен давать приезжим необходимое, но ничего лишнего, дабы не прийти в конфликт с другими своими обязанностями, в особенности с своими обязанностями относительно клириков. Св. Иоанн Златоуст не желает, чтоб из денег, предназначенных для бедных, откладывали много на черный день, надо давать скоро и обильно, а заботу о будущем предоставить Всевышнему. Этот совет отчасти объясняется ненадежными условиями того времени. Златоуст сообщает о следующем факте: лицо, которому поручено было попечение о бедных, собрало большую сумму золота и предусмотрительно сберегло большую часть его на черный день; и что же, в страну явился неприятель и похитил золото, так что от последнего не было никакой пользы ни бедным, ни их попечителю.

Если средства общины были недостаточны, она могла рассчитывать на помощь других, более многочисленных и богатых общин. Св. Киприан приглашает, например, одну африканскую общину, если она не в состоянии вдобавок к своим обычным расходам взять на себя содержание нового бедняка, послать его в Карфаген, где о нем уже позаботятся. Кроме регулярно взимаемых взносов в общинную кассу, в особых случаях имели место специальные сборы денег. Когда Нумидия подверглась тяжелым нападениям варваров, и многие жители этой провинции томились в рабстве, нумидийские епископы прилагали все усилия, чтобы выкупить как можно больше этих несчастных. Они обратились также к христианам Карфагена за добровольным пожертвованием. Св. Киприан отправил в Нумидию собранную им значительную сумму в 100.000 сестерций, или около 10.000 рублей на наши деньги, и пишет при этом, что все давали свои взносы с величайшим усердием; к этому рвению их обязывала вера и размеры несчастья, которому им пришлось помогать. От имени своих прихожан он благодарит за предоставленный им случай участвовать в столь выдающемся добром деле и обещает снова прийти на помощь, если Нумидия опять подвергнется подобному несчастью, от чего избави Бога. Во времена св. Амвросия тоже представлялись случаи жертвовать на подобные нужды. «Прекрасная школа щедрости и самоотверженности, — пишет св. Амвросий, — выкупать пленников, освобождать человека из рук его врагов, спасать его от грозящей ему смерти, а главным образом женщин от позора, возвращать родителям их детей, детям родителей и граждан отечеству». Тогда в этой помощи нуждались жители провинций Иллирии и Фракии. И на сей раз тоже, как во времена св. Киприана, Церковь и отдельные христиане много сделали для выкупа пленных.

Св. Амвросий обращает особое внимание заведующих церковным имуществом на то, что они должны помогать также тем бедным, которые, стыдясь своей бедности, стараются скрыть ее. Вообще в своих призывах к благотворительности он не забывает ни одной категории бедных; но больше всего печется о тех, которые совершенно беспомощны и не могут при этом обратить на себя внимание других. Поэтому он хвалит христиан, которые пекутся об осиротевших девушках, помогая им, нередко с значительными денежными затратами с своей стороны, вступить в брак: таким образом они спасают девушек от позора.

9. Как мы видим, у св. Амвросия общественная благотворительность Церкви всегда идет рука об руку с частной. Вообще последняя никогда не считалась излишней рядом с той косвенной помощью бедным, которая выражалась во взносах в общинную кассу. Тертуллиан говорит, как о само собой понятном проявлении любви к ближнему, о посещении больных, в особенности больных бедняков, о гостеприимстве, о снабжении нуждающихся хлебом. Совершенно особняком стоит следующее место из Апостольских Правил: «Если кто делает что‑нибудь без епископа, это будет напрасно и не зачтется ему, как доброе дело». Подобная монополия благотворительности была чужда Церкви, она притом не была в ее интересах. Св. Иоанн Златоуст, напротив, категорически заявляет, что верующий не имеет права отговариваться ссылкой на церковную благотворительность: церковное имущество, правда, идет на общую пользу, но христианин не может спастись, если не творит сам милостыни; из того, что Церковь совершает дела благотворительности, не следует еще, что ему отпустятся его грехи, он и сам должен действовать на этом поприще.

Желающим употребить свое имущество на добрую цель открыты различные пути. Одни строят на свои деньги Церкви или выкладывают церковные стены мрамором. Св. Иероним не порицает этого, он ничего не имеет против такого употребления своих денег. Но еще выше он ценит, если кто‑либо оказывает поддержку нуждающимся: в лице бедных он одевает Христа, в лице голодных он кормит Его, он посещает Его, навещая больных, Ему дает приют, давая кров бездомным. Главным же образом он рекомендует поддерживать слуг божьих, монахинь и монахов, которые, отрекшись от любостяжания, денно и нощно служат Всевышнему; пище и одежде они радуются, словно роскоши, они ведь и не желают большего. Св. Амвросий с своей стороны рекомендует заботу об украшении храма Божьего, причем однако считает это преимущественно делом епископа. Впрочем и он подчеркивает, что рядом с этим должны идти другие добрые дела, заботы о бедных. В числе этих добрых дел он опять‑таки с особенным усердием выступает за гостеприимство и мотивирует это тем, что долг общества — не давать странникам терпеть нужду. Св. Августин примыкает в этом отношении к св. Иерониму: он тоже поручает монахов и монахинь благотворительности верующих и приводит для этого три мотива: во–первых, постоянное занятие делами благочестия отнимает столько времени, что монахи и монахини ни в коем случае не могут заработать себе трудом все необходимое для жизни, затем многие из них слабы здоровьем и, наконец, еще ап. Павел учит поддерживать милостыней слуг Божьих.

Свои многочисленные увещания помогать бедным милостыней Церковь дополняет защитой скудной собственности этих последних. Первый сбор в Толедо в 400 г. налагает кару отлучения на одного из сильных мира сего, который ограбил духовное лицо, монаха или бедного, если он откажется держать ответ в этом перед епископом.

Хотя раздача милостыни считалась наилучшим употреблением своего имущества, отцы Церкви против всяких крайностей в этом направлении, и провинившимся в таких преувеличениях приходилось выслушивать строгие приговоры. Так, во времена Августина одна матрона, по имени Экдиция, раздала свое имущество бедным без ведома мужа; святой епископ очень сурово порицает ее за это и заставляет ее дать удовлетворение мужу.