1. Правильным средством для приобретения необходимого является труд. «Если — говорит «Учение» — в общине поселяется христианин, знающий какое‑нибудь ремесло, он должен заниматься своим ремеслом и таким образом добывать себе необходимое к жизни. Если он не изучил никакого ремесла, пусть община найдет ему занятие по своему усмотрению; ни в коем случае она не должна терпеть праздности у людей, называющих себя последователями Христа. Остерегайтесь тех, которые сами не работают, а выезжая на своем христианстве, норовят жить на счет других. Для них христианство лишь выгодная сделка, их вера не серьезна». Кто не знал никакого ремесла, тому не трудно было найти заработок в качестве поденщика. Климент Римский говорит о рабочем, получающем «хлеб труда своего» от того, к которому он нанялся в работу. Надобность в наемных рабочих имелась, вероятно, все время, ибо многие христиане имели поля и виноградники и занимались скотоводством.

2. Отцы Церкви высказываются в пользу физического труда; впрочем, на первом плане стоят у них при этом не столько этико–экономические, сколько гигиенические и аскетические соображения. Климент Александрийский советует юношам гимнастические упражнения; что касается женщин, то состязания в беге и борьбе не для них, вместо этого им следует заниматься работой; последняя — вовсе не позор. Климент имеет при этом в виду работу в домашнем обиходе: прядение и тканье, молотьбу и печенье хлеба, стряпанье и прислуживанье мужу за столом. Эта работа, говорит Климент, будет лишь полезна для здоровья женщин; она будет также угодна и божественному Учителю, Который хвалит женщин, творящих полезное за веретеном или помогая бедным или кормя алчущих. Для мужчин тоже нет ничего позорного в работе, в особенности в работе по домашнему и сельскому хозяйству; мудрый король Митилены Питтак сам молол себе хлеб, чтобы приучить себя к тяжелому труду. Хорошо также работать лопатой, самому колоть себе дрова и черпать воду. Климент имеет здесь в виду чуть ли не исключительно гигиеническую сторону труда; это видно из того, что он тут же предостерегает от чрезмерного напряжения: работа хороша перед едой, но, если перейти известную меру, она становится источником болезни, утомляет и вредит организму. Надо избегать праздности, но не следует также работать до изнеможения. В пользу труда Климент приводит еще следующее соображение: с одной стороны хорошо обходиться без посторонней помощи и справляться со всем собственными силами, с другой стороны — долг справедливости и любви к ближнему повелевает помогать своим братьям. Под этой помощью он подразумевает здесь в особенности уход за больными и призрение бедных.

Чтобы творить дела милосердия, необходимо также обладать достаточными средствами. По учению отцов, это обстоятельство — главная причина, почему человек должен искать себе доходную работу. Василий ссылается, при этом, на слова апостола, повелевающие трудиться, чтобы быть в состоянии помогать бедным. На том же основании он предписывает своим монахам физический труд. Впрочем, он руководится при этом и другим соображением: надо предотвратить возможность того, чтобы под маской благочестия не нашли себе убежища лень и праздность. Праздность — большое зло. Это следует уже из слов апостола: «Кто не работает, тот не должен и есть». Точно так же, как человек ежедневно нуждается в пище, так ему необходима ежедневная работа, та или другая, соответственно его силам. Итак, заключает Василий, польза труда сводится к следующим двум мотивам: заботе о своем здоровье и любви к ближнему. Для монахов оба эти мотива должны быть единственным побуждением к труду. Они должны работать не для барыша, а лишь во исполнение слова Божьего и для пользы своих ближних.ГригорийНазианзин кроме того ценит труд, как таковой. «Наработаться до усталости, — говорит он, — уже само по себе награда для того, чья душа не погрязла еще совсем в корыстолюбии».

3. ДляИеронима, как и для Василия, необходимость труда тоже вытекает из положения: кто не работает, не должен и есть. Рядом с этим подчеркиванием связи между трудом и необходимостью прокормить себя, Иероним ценит труд главным образом с аскетической стороны. «Ты не должен отказываться от труда, — пишет он Димитриаде, — на том основании, что милостью Божьей ни в чем не терпишь недостатка; трудись, как всякий другой, работа направить все твои помышления на путь благочестия и истины. Если даже ты раздашь все твои доходы бедным, самым драгоценным даром в глазах Христа будет все же тот, который ты изготовила собственными руками». Монаху Рустику он дает следующий совет: «Делай что‑нибудь, дабы дьявол всегда заставал тебя занятым. Если апостолы, — а они ведь имели право жить от своей проповеди, — не гнушались физического труда, дабы не стать кому‑либо в тягость, почему тебе не удовлетворять собственным трудом свои потребности? Плети корзины из гибких ивовых прутьев, копай землю и разводи в грядках капусту и прочие овощи; занимайся улучшением диких деревьев, и работа твоя в скором времени принесет тебе сладкие плоды. Устраивай ульи для пчел и учись у этих невзрачных тварей монастырскому распорядку и монархической дисциплине. Плети рыбачьи сети. Переписывай книги; это даст тебе не только хлеб насущный, но и духовную пищу. Египетские монастыри не принимают в свои стены послушников, не знающих никакого ремесла, и поступают так не столько вследствие материальных, сколько духовных соображений; ибо необходимо уберечь дух наш от праздных и пагубных мыслей».

В занятиях монахов аскетическая цель труда естественно выступала на первый план; в выборе занятий, прежде всего, руководствовались этой целью, а затем уже их практической пользой для обитателей монастыря. По уставу св. Василия самые подходящие занятия для монахов ткацкое и сапожное ремесло. Ремесла плотника и столяра, земледелие и работа по металлу вносят слишком много шума в обитель и могут отвлечь монахов от совместной жизни. Если же этой опасности не имеется, то эти занятия достойны всякого поощрения, в особенности земледелие. Последнее имеет то преимущество, что доставляет все необходимое для жизни, не отвлекая монахов надолго из дома. О том что работа монахов не оставалась безобидной и позволила им иногда накоплять богатые запасы, явствует из одного замечания бл. Августина; последний рассказывает, что сирийские монахи нагружали своими продуктами целые корабли и посылали их туда, где была особенная нужда.

Если сравнить работы, которые советует монахам св. Василий, с теми, о которых пишет Рустику св. Иероним, наше внимание обращает на себя выступление Иеронима в пользу умственного труда. Как ни как, он рекомендует переписку книг именно потому, что с ней связано чтение их, дающее пищу уму. О себе самом Иероним рассказывает, что для борьбы с искушениями плоти он взялся за тяжелую умственную работу, изучение еврейского языка. Ему, привыкшему к ясности латинский и звучности греческой речи, это стоило большого труда; но он настоял на своем. Впоследствии знание еврейского языка пригодилось ему в его библейских исследованиях.

4. Раз работа, как физическая, так и умственная, очищает и освещает человека, она не может быть позором; напротив, Иоанн Златоуст энергично выступает против предубеждения древних, презиравших физический труд. «Простой рабочий, — поучает он, — так же брат тебе, как и богач, разъезжающий на колеснице, имеющий 10.000 рабов и всюду встречаемый с подобострастием и раболепием. Не презирать должен ты дровосека или молотобойца, почерневшего от сажи, а восхищаться им. Ибо апостол Петр тоже отправлялся подсучившись на работу, тащил сети и ловил рыбу даже после воскресения Христа. Апостол же Павел после того, как предпринял свои далекие путешествия и совершил столько чудес, все еще продолжал работать в мастерской и сшивал шкуры для шатров». Поэтому никто не должен стыдиться своего ремесла; пусть стыдятся лучше тунеядцы, на которых работает их многочисленная челядь. Зарабатывать свой хлеб упорной работой достойно мудреца: это очищает сердца и укрепляет души».

Итак, не презирать должны мы тех, кто живет трудами рук своих, а считать их счастливыми.

Златоуст чтит физический труд также тем, что объединяет его в понятии «искусства» с высшими проявлениями духовной деятельности человека, с церковным и светским господством. Каждое искусство и ремесло исполняет свою определенную задачу во благо человечества, каждое из них необходимо в своем роде; важнее всего искусство управления, затем следует земледелие.

5. Августин также ссылается на пример ап. Павла, который кормился трудами рук своих, хотя имел право требовать себе содержания от общины; приходится, — говорит Августин, — лишь удивляться, как Павел, всецело поглощенный своей апостольской деятельностью, мог вообще находить время для физического труда. Этот пример должны, прежде всего, иметь перед глазами монахи, среди которых, как жалуется Августин, есть, к сожалению, и бездельники. А ведь до поступления в монастырь последние, быть может, должны были всю свою жизнь тяжело работать; их праздность тем непростительнее, что с другой стороны в той же обители нередко можно встретить прилежных и работящих монахов, которые притом раньше были сенаторами.

Из этих слов бл. Августина мы видим, что предубеждение против труда было оставлено именно в высших кругах общества, по крайней мере, ради аскетических целей. Гораздо труднее было победить закоренелое отвращение к труду у низших классов. Оно давало себя временами чувствовать даже в монастырях.

Уже в первые времена христианства считалось предосудительным, если кто без надобности становился бременем для других; «Учение» обращается по этому поводу с увещанием к беднякам, живущим милостыней, и осуждает тех, кто попрошайничает без нужды. Придет время, когда они должны будут дать точный отчет в каждом полученном ими милосердном деянии. Они не получат свободы, пока не возвратят все до последней копейки. Для предупреждения злоупотреблений «Апостольские правила» требуют, чтобы нищие довольствовались церковной благотворительностью и не осаждали домов богачей, прося подаяния. Меры против попрошайничества оправдывались тем, что мнимые нищие нередко пускали в оборот полученные ими деньги и отдавали их под проценты.