Доклад в Педагогическом] Кружке Нижегородского] Государственного] Университета] 29 марта 1921 г.

I

1. Из всех вопросов педагогики эта проблема имеет наиболее плачевную судьбу.

a) Когда в семье творится что‑нибудь важное и необычное, то тут же проявляется все наиболее безобразное и глупое. Последнего не видно, когда все ладно. Но если не ладно, то вся человеческая глупость и безобразие вылезают из тайных уголков души.

Так при тяжелобольном.

b) Так в проблеме религиозного воспитания проявилась вся глупость и безнадежное мещанство интеллигентских душ.

Все это домашние дрязги и пересуды болтунов и кумушек, еще так недавно владевших русской печатью, русскими университетами, русским самосознанием.

Слава Богу, что большевики закрыли газеты.

c) Вместо психологических проблем русская печать и университеты с апломбом доказывали свободу совести, истерически кричали:

1. Вы нас не заставите верить!

2. Есть Бог или нет?!

3. Можно ли верить в Бога?! Или:

4. Меня мучит безверие; научите верить!

5. Вы мою веру у меня не отнимете!

d) Все это предрассудки и интриги политиканствующего интеллигента, усыплявшего свой дух в оппозиции.

2. Довольно всего этого безобразия.

a) Я не буду говорить, есть Бог или нет. Не буду говорить даже о важности и нужности религии и религиозного воспитания. И самые эти вопросы считаю для себя кощунственными и недостойными.

b) Поэтому кто не умеет ответить на эти вопросы, тот напрасно пришел меня слушать, и с ним мне не о чем разговаривать.

c) Я имею в виду тех, кому религия знакома не из «Русских Ведомостей» или «Русского Слова», но по деятельному опыту собственного сознания, для кого она жизненная, порою революционная сила и факт, в котором нет сомнений, как в необходимости питания, сна и физической жизни.

3. Однако с этими людьми религиозного опыта тоже, вероятно, у меня будут расхождения. Но здесь есть почва для соглашения. Именно: в преддверии анализа методов я считаю необходимым выдвинуть следующие 3 тезиса, необходимых для ясной и раздельной постановки вопроса.

a) Религия не есть часть чего‑нибудь, мировоззрения, жизни, творчества. Если она есть, она захватывает всё. И в мировоззрении (не может быть не–религиозной науки, например), и в жизни (не может быть не–религиозной любви, ненависти, не–религиозной пищи и питья и т. д.). Это — принцип мистической всепроникновенности. Отсюда: религиозное воспитание есть вопрос вообще о религиозном устроении жизни, об особой организации просвещения ума и сердца и, следовательно, всего жизнеощущения и жизнедействия.

b) Религия не есть обязательно что‑нибудь законченное и завершенное, данное как известное достижение в мировоззрении или в жизни. Она вечно течет и творит, влечется и стремится. Под оформленным догматом или обрядом кроется пучина религиозного опыта, часто религиозной тьмы и самораспятия, мгла религиозного инстинкта и бездна благодатных осенений. Это — принцип творческой текучести чистого религиозного опыта.

Отсюда: вопрос с религиозном воспитании есть вопрос о религиозном устроении корней религиозной жизни, инстинкта и аффекта, хаоса, кроющегося под догматом, а не только это устроение законченных форм религиозной мысли и жизни. Аффективный и инстинктивный корень религиозного мира, образа и догмата под его интеллектуальной оболочкой.

c) Религия не есть известное построение ума и продукт логических операций. Можно также сказать, что она — продукт животной и физиологической жизни, ибо отвлеченно логические понятия и спутанные общие ощущения жизни и смутные животные аффекты одинаково близки (далеки) от религии. Религия объемлет и то и другое (может в них проявляться). Религия глубже сознания и его форм и функций. Но: религия не глубже жизни вообще, ибо последняя — не только одна из известных нам форм ее проявления, но и есть существенный образ ее психологических судеб и глубинный символ конкретного религиозного самочувствия. В религии есть жуткая близость сокровенных мировых судеб, животное касание к таинственному телу Вечности. Есть нечто биологическое в ликованиях и страстных вожделениях религиозной души. Есть содрогание и мгла инстинкта и его целесообразно направленная сила в жизни. Эту жуткую конкретность касаний к живому Богу и связанность с конкретным духовно–телесным самочувствием назовем духовной телесностью, а все предыдущее указание на этот пункт — принципом духовной телесности, основанной на просветлении конкретного животного инстинкта. Отсюда: вопрос о религиозном воспитании есть вопрос о воспитании такого же жизненного и конкретного самочувствия в религии, какое переживается нами в телесной и инстинктивной сфере (с ее питанием, ростом и размножением), и — воспитание сознания зависимости всего высшего и духовного от плоти и ее религиозного просветления и спасения [Вл. Соловьев о Царствии Божием][998].

4. Таковы эти три принципа, которые, взятые вместе, констатируют проблему религиозного воспитания и являются ее постановкой.

1. Принцип мистической всепроникновенности.

2. Принцип творческой текучести чистого религиозного опыта.

3. Принцип духовной телесности, основанной на просветлении конкретно–животного инстинкта.

Следовательно, цели религиозного воспитания:

1. Воспитание всей и цельной жизни в религиозном смысле.

2. Воспитание аффективных и инстинктивных корней религиозного мира и богосознания.

3. Воспитание аффективных и инстинктивных корней религиозного мира — и богосознания, как данных во всей животной конкретности инстинкта, просветленного, но не умаленного в своей животной конкретности.

4. Это — постановка вопроса и отчасти предвосхищение метода, а теперь к самому методу.

II

1. Необходимость согласования с психологией ребенка — аксиома. И прежде всего — дифференциация по возрастам.

2.1. До 6–7 лет — возраст инстинктов.

7–12 — возраст привычек.

13–18 — возраст инстинктов [и сознательно–критической мысли].

III

До 6–7ЛЕТ

1. Итак: возраст инстинктов. Если религия — тоже инстинкт, то, очевидно, ей главное место в I и III возрасте.

II возраст менее доступен религиозному воздействию. Это — период автоматизмов и дрессировки, а не свободного творческого сознания (а без этого нет религии).

2. Однако каково же состояние мышления в этом возрасте? Ответивши на этот вопрос, мы сумеем быть тогда на почве психологии ребенка.

a) И у первобытного человека, и у ребенка три стадии в развитии мышления и языка:

1. Эволюция психики — до образования центров переживания.

2. Эволюция мышления — до степени чувственного образа.

3. Эволюция языка — до степени ритмических жестов, становящихся в координацию с чувственным образом. Слов еще нет, но — центры переживания.

Вторая стадия:

1. В психике — осознание этих центров переживания, сознание, что образ отражает действительность.

2. В мышлении образ образа и различение образа на суждения и понятия.

3. В языке — слово (Конь! конь–ворон, конь вороной).

Третья стадия:

Развитие грамматических категорий.

b) Общий вывод:

1. эмоциональность мышления.

2. мифологизм мышления (в смысле мифологической гносеологии Вяч. Иванова). Везде — символы.

3. Сопряжение символов, очевидно, не логическое, но психофизиологическое.

Что же мы должны употребить здесь в качестве основного метода!

а) Надо:

1. конкретно–чувственное, но не внешнее, а — наиболее духовное и сокровенное.

2. Лично и животно–близко переживаемое и в то же время — всеобще–объясняющее и универсально–причинное.

3. Зависимое и разделенное и в то же время — глубинно–сопряженное и друг без друга бытийственно не существующее.

4. Таковыми и являются семейные отношения, понимаемые в их интимной глубине и чревной близости к нам.

Фребель (1,109).

«Проникновение в чисто духовно–человеческие, истинно отеческие, детские, родительские отношения есть единственный ключ к познанию, узрению и предчувствию божественно–человеческих отношений, отношения Бога к людям, людей к Богу».

«Если бы мы ясно по–человечески созерцали человеческое, то мы чувствовали бы и даже признавали бы Божественное» (108).

5. В красоте и тайне семейных отношений кроется истинное познание Бога.

a) Если нет этого — то бесплодно натаскивать возраст 7–12 и трудные вывихи ожидают юную душу в 13–18 лет.

b) Рационализм и бесплодие наших обычных рассуждений о религиозности.

c) Дикое мнение о позднем преподавании религии. Это — хитрая уловка атеиста. Ложный гуманизм и политико–социальная хитрость.

6. Рассмотрим более подробно. Что именно приобретается для будущего?

a) Истинно христианское (в отличие от языческого) понимание отношения Бога и сотворенного мира и все трудное учение о промысле. Здесь оно — чревно, до логики, и потому без противоречий.

b) Отношения и различия в Самом Божестве. Как Жизнь и Любовь, Оно должно содержать в себе взаимоотношение отцовства и сыновства, ибо нет большей любви, как эта.

c) Это — в метафизике, но еще более — в этике. Много говорят о базировании этики на религии, но безнадежный рационализм портит даже умные рассуждения. Воспитание нравственной стойкости только и возможно во всей конкретности при этом методе.

1. Любовь даже до смерти и до страдания, не только до мук рождения, но, быть может, еще горших мук воспитания и образования.

2. Ничто не волнует так взрослого, как забота матери и страдания ее о ребенке. Это она нуждалась и — воспитывала. Это она отдавала в школу и радовалась успехам. Это она ставила вас на колени перед образом, и вы читали за ней «Отче Наш» и «Богородицу». Это ее вечно милое и святое лицо улыбается вам в кроватку, и вы слышите ласковый голос ее всю жизнь. Что может уничтожить вас и унизить, если в душе живет ласка вечной матери и живое касание пресветлому телу вечности в материнстве?

3. Что создает мелочность жизни? Отсутствие узрения другого субъекта в личности и ее большого «я». Всякая порочность и безобразие есть нечто божественное, но задавленное и искаженное. Мы и не видим этого божественного. Где же узреть личность? Любовь не всегда дается. Только сохранение в душе любви отцов и к отцам дает возможность разделить эмпирический и умопостигаемый характер. Из‑за этого стоит жениться и выходить замуж.

7. Итак, в метафизике узрение тайны промысла и истинных отношений внутри Божества, в этике воспитание нравственной стойкости и узрения божественного величия человеческой личности, этого уже достаточно для религиозного воспитания, не говоря о дальнейшем.

8. Приложение трех исходных принципов.[999]

1. изучение молитв,

2. привыкание к богослужению и обрядовой стороне.

1. Колоссальная роль культа.

2. В нем переход от чувственности раннего детства к отвлеченному мышлению позднейшего детства.

3. Возражают: ребенок не понимает. Не понимает деталей и логики, но понимает все истинно религиозное. У Чехова: «доньдеже»[1000]. Достоевский. Дневник писателя, 1876, май, гл. 2:

«Пяти–шестилетний ребенок знает иногда о Боге или о добре и зле такие удивительные вещи и такой неожиданной глубины, что поневоле заключишь, что этому младенцу даны природою какие‑то другие средства приобретения знаний, не только нам неизвестные, но которые мы даже, на основании педагогики, должны бы были отвергнуть. О, без сомнения, он не знает фактов о Боге, и если тонкий юрист начнет пробовать шестилетнего насчет зла и добра, то только расхохочется. Но вы только будьте немножко потерпеливее и повнимательнее (ибо это стоит того), извините ему, например, факты, допустите иные абсурды и добейтесь лишь сущности понимания, и вы вдруг увидите, что он знает о Боге, м. б., уже столько же, сколько и вы, а о добре и зле и о том, что стыдно и похвально, м. б., даже и гораздо более вас».

3. Религиозно–духовные устои в семье.

Пироги по воскресеньям, родительское благословение перед путешествием, трудным делом. Молебен перед большим делом и т. д.

IV

7–12 лет

1. Возраст привычек.

2. Я не знаю, как воспитывать тех, у кого не было семьи и которые не восприняли узрения отцовства и материнства.

3. Но если было, то здесь

1. без всякого принуждения и насилия и без всякой догмы

2. возможно полное исключение религиозного воспитания и обучения. И тут я случайно схожусь с атеистами.

3. Здесь не будет казуистических вопросов со стороны ребенка, а если и будут — на них легко ответить. Суховатый ум пригоден для более позитивного материала: рассказы из истории и истории религии.

4. Однако для возраста привычек и внешних устремлений полезно:

V

13–18 лет

1. Инстинкты и сознательно–критическая мысль.

2. Это должно соединиться в историко–психологический метод изучения религии.

3. а) Несколько разных типов религиозного Богочувствия.

b) Историко–психологическая концепция христианства.

c) Осознание себя в религиозной жизни человечества.

4. Примеры:

а) Мать–Земля и языческие ипостаси. Христианские ипостаси:

1. Дева Мария (Достоевский. «Бесы»).

2. Церковь — Тело Христово, организм любви и истины.

3. София, Премудрость Божия, полнота веков и память Божия.

Все это можно понять только с нашим методом.

b) Культ предков — полнота веков.

c) Христианские обряды: крещение, миропомазание, причащение.

5. Примеры всеобщего значения религии в мировоззрении.

a) Проблема времени. Вечный миг. Связанные с этим проблемы субстанции, пространства и т. д.

b) Ипостаси Матери–Земли и — Душа миров.

VI

1. Я — фантазер и мечтатель, скажете вы.

2. И правда: как же жить в этом мире с такой религией и таким Богом?

3. Жить нельзя. Жизнь — жертва. Поэтому христиане всегда чувствовали конец мира. Выстрадать все противоречия жизни и встретить после страданий и тоски — новое снисхождение Христа, Иисуса Сладчайшего, — в этом последнее оправдание религии и, следовательно, религиозного воспитания.

Старший возраст

1. Тяжело и скорбно говорить теперь о религиозном воспитании и в особенности старшего возраста.

a) У ребенка многое не видно и доступно лишь острому психологическому взгляду.

b) От старших уже не спрячешься.

c) Всю остроту чувствуем на этом возрасте.

2. Существенно разнится вопрос, с какими детьми имеем мы дело.

a) Не воспитанные раньше в религиозном отношении являются уже воспитанными в известном направлении. Их трудно перевоспитать.

b) И — уже воспитанные раньше в религиозном смысле. И тут опять разница воспитанные по–моему,

1. воспитанные обычно, в смысле узкой морали и подневольной религии.

3. Поэтому разные методы для детей религиозных и нерелигиозных.

4. Кроме того, в этом возрасте два момента:

a) сумбурный, неустойчивый, смесь развитого и отсталого, детского и взрослого.

b) Более уравновешенный, идеалистически–созерцательный.

c) Это — моменты хронологические (13–15,16–18), и часто они заходят друг в друга и смешиваются.

5. Принцип религиозного воспитания и обучения первого возраста, более сумбурного.

a) Неустойчивость ума, так как уже он разбит новыми инстинктами. Следовательно, нельзя на него опираться, надо дать твердый материал извне, не просто на основе собственных конструкций. Но, в связи с возрастом, — материал не из внешнего, но из внутреннего опыта.

b) Итак:

1. Твердость и определенность.

2. Не просто на основе самостоятельного мышления, а нечто извне данное как факт.

3. Это извне данное должно быть внутренне–переживательным.

4. Соединение всего этого дает материал исторический и психологический, историко–психологический.

c) Все это комбинируется в историю религии особого рода. Этот материал, таким образом, выведен нами на основе психологического анализа этого возраста.

d) Однако тут же возникает вопрос об этом особом типе истории религии. Ибо это не чистая, конечно, наука.

e) Это такая дисциплина, которая должна, в согласии с возрастом,

1. не базируясь на мышлении и чувстве,

2. однако принять во внимание и то и другое,

3. давши толчок к развитию того и другого.

4. Возникает двоякая задача:

a) критико–аналитическая и

b) расширение внутреннего опыта.

5. Первая сторона не является главной целью религиозного воспитания, хотя последнее имеет его в качестве одного из оснований.

6. Поэтому достаточно, если будет открыт путь к свободному анализу исторических фактов и не будет затруднен.

7. Следовательно, история религии основана на расширении внутреннего религиозного опыта и имеет его своей целью.

f) Тут же и вторая особенность этой истории религии.

1) не столько история, сколько погружение в различные типы религиозного мироощущения.

2) И наоборот, подчеркнутый историзм в области христианства,

1. как самого по себе, так и

2. в связи с определяющими его принципами язычества и иудаизма.

3) Нет ничего губительнее системы догматов, о которых говорится, что они — выше понимания. Это — конец мысли и запрет для мистики.

4) Наиболее яркие примеры христианской догматики, мешающие педагогически правильному развитию этого возраста:

1. Рождение Христа от Девы.

2. Троичность.

3. Воскресение.

4. Таинства, из них в особенности причащение, крещение и миропомазание.

6. Итак:

1. Твердость и определенность материала,

2. докритическое (в смысле полной научности) восприятие этого твердого материала (с оставлением пути для самостоятельной критической работы в том отношении).

3. Внутренне–переживательное восприятие этого материала.

4. Отсюда: История религии с двумя основными особенностями:

a) не столько история, сколько типология,

b) подчеркнутый историзм в сфере христианства и религий, от которых оно исторически зависит.

7. Теперь второй возраст, более уравновешенный, идеалистически–внутренний и по тенденции углубленно–систематический.

a) Если там — исторический разрез, то здесь — систематическое строение.

b) Опыт, полученный в детстве, закрепленный внешней обстановкой жизни и мысли в отрочестве, расширенный иными опытными границами в ранней юности, теперь должен быть закреплен внутренней формулой, чтобы стать базой для личного жизненного дела.

c) Мы находим, следовательно, такую периодичность и колебательный характер периодов религиозного развития, наблюдаемый (ср. Лай) и в других отношениях.

1. Период религиозного роста до 6–7 лет.

2. Период внешнего закрепления этого опыта, 7–12 лет.

3. Период нового религиозного роста на основе вновь пробуждающейся инстинктивной жизни–13–15/16.

4. Период нового закрепления — во внутреннем анализе и формуле–16–18/19 лет.

d) Ясно, что должна быть некоторая философская дисциплина, своего рода философская пропедевтика.

1. Существующие формы философской пропедевтики скудноваты и отвлеченны.

2. Они дают терминологию и некоторую умственную выучку.

3. Однако их безрелигиозный характер мешает принять их в качестве настоящей философской пропедевтики.

4. Неоднократно приходилось выслушивать жалобы учеников на отвлеченность психологии: «Ну какая же это психология?!»

5. Не вполне годится и т. н. введение в философию, по безрелигиозности и гуманистической светскости и отсутствию и часто даже боязни перед самостоятельной системой философии.

6. Поэтому и здесь философская пропедевтика должна

1) исходить из религиозного опыта и

2) приходить к нему,

3) пройдя путь критического всматривания в глубину религиозного переживания и трепета.

7. Эта философская пропедевтика должна подвести итоги тысячелетним взаимоотношениям мистики и безрелигиозного сознания.

а) Мы задумываемся религиозно над тем, что еще недавним нашим предкам казалось простым и понятным. Такова — религиозная проблема пола, проблема психических аномалий, разного рода маний, бредовых идей и т. д. (Достоевский).

b) За нами эпоха великого индивидуализма, мистицизма, титанизма и мрачного героизма (Ницше, Достоевский, Мережковский и «символизм»).

c) Без религиозного коэффициента непонятны мука Гоголя, жертвенное безумие Достоевского и Лермонтова, светлое и имморально–эстетическое оправдание языческого мира у Пушкина.

d) Как же отбросить все это великое и многообразное и не подвести ему итогов? Такова философская пропедевтика.

e) Осознание себя на всечеловеческом древе религии и истории.

8. Подводя итоги всему нашему рассуждению, мы можем сказать, что

a) исходя из психологии ребенка, мы конструировали область знания и опыта, потребную для этого возраста.

b) Эта область знания и опыта оказалась наиболее важной и нужной объективно.

c) Тут как бы и некая таинственная предназначенность детского и юношеского возраста, и интимное общение психологии ребенка и глубинных основ религиозного сознания.

d) Всю силу своей концепции я вижу именно в этом — в совмещении свободы психологического исследования и необходимости (для меня) религиозных импульсов и переживаний.

e) Тут обыкновенно две точки зрения:

1. безрелигиозная объективная научность психологии ребенка,

2. религиозная субъективность психологических построений и напяливание религиозных схем на живую душу.

f) Но есть другая — вместо механического совмещения схем религии и психологии свободное и живое трепетание единства сознания, религиозного и объективно психологического.

1. Необходима конкретизация всех этих педагогических принципов.

2. Первый период юности допускает колебание в критико–аналитическую сторону и в мистическую (сторона расширения опыта). Тут — такт педагога.

3. Но конкретизируем прежде всего на одном пункте из намеченной нами программы, именно язычество.

Воспитание понимания язычества.

a) Надо уничтожить этот рационализм и просветительский гуманизм в области религиозных переживаний.

b) Отношение раннего христианства и Средних веков к чертям и ведьмам было истинно религиозным. Здесь боролись два мира, и они прекрасно чувствовали всю глубину друг друга.

c) Просветительское освобождение есть затмение религиозного сознания и беспомощное его непонимание. Язычества оно не понимает и говорит, употребляя пустые слова.

d) Кругом бездна, а они гипнотически твердят о законах, правилах, нормах, о морали, прогрессе и революции:

5. Ребенок должен жить среди таинственного мира, и язычество должно быть ему не чуждо, как не чуждо оно нам.

a) Это затаенная мечта каждого из нас. Далекое небо, покрывающее нас роковыми и тайными шумами Вечности. Усталый вечер и ликующие просторы полдня. Женская красота и правда идеализации. В довольстве и бытовой устойчивости всегда есть нечто языческое. И тянемся мы к нему, заменивши беспринципную, вечно–музыкально–текучую сущность религии бесстрастием науки, а религиозное возбуждение чувственности — гигиеной.

b) Язычество в его бытийственном отличии от христианства есть извечное стремление к тайне, ставшей телом вечного, благословение всего живущего. Афродита, богиня сладких мук, перед постелью супругов:

Плоть зацветающая.

c) Поэтому язычество неизбежно кончается 1. Тьмой и бездной, 2. Апофеозом личности и героя.

6. Типы языческого мироощущения:

a) более светлое и оформленное — Гомер,

b) мутное и бурное — дионисийское,

c) блаженное успокоение в небытии — буддизм,

d) религиозный материализм и своеобразное соединение строгого монотеизма и чувственного язычества в иудаизме.

7. Важны именно психологические, а не внешне исторические типы язычества.

8. Наибольшее значение имеет проблема отношения язычества и христианства.

a) Это самая жуткая и самая современная проблема. Я не знаю других.

b) Что такое Ницше? Это — язычество, живущее без христианских подвигов и без еврейского морализма. Сверхчеловек есть просто воскресение языческого самочувствия героя. Вечное возвращение — это скорбная проблема Гераклита, который есть для нас вечный созерцатель «гармонии противоположностей». Имморализм и биологизм, воскрешение античной религиозной этики, где скорбь самодовлеет и имеет эстетическое оправдание.

c) Что такое Достоевский? Жизнь стихий в душе героя и гибель индивидуальности в море бытия. Воскресение и стремление к нему — тайная радость Достоевского.

9. Влияние язычества на христианство:

1) обряды — причащение и крещение,

2) догматы — учение о Логосе.

1. Платоновские логические сущности,

2. Стоические причинно определяющие идеи, λόγος ένδιαθετός

λόγος προφορικός[1002].

3. Гераклитовский мировой ритм и божество, играющее само с собою.

4. Народная языческая вера в демонов.

5. Еврейское учение об ангелах — посланниках с неба.

10. Ребенок не может не заинтересоваться всем этим.

11. Общий пример: Мать–Земля, а) Языческие ипостаси.

ь) Христианские ипостаси. «Дева Мария» («Бесы»).

Церковь — тело Христово, организм истины и любви.

София — Премудрость Божия, полнота веков. К ней восходим.

12. Историческое изучение христианства. История догматов.

13. Второй возраст.

онтология

этика гносеология

эстетика

Пример: проблема времени (из онтологии); проблема эстетической формы (из эстетики).

1. Чистая феноменология.

2. Психология.

3. Эстетика форм.

4. Художественное мифотворчество.

III

Воспитание безрелигиозных детей

1. Тут — царство случайности.

2. Я могу только на литературе.

a) Темы сочинений.

Народная словесность и «Светлые и темные стороны городской и деревенской жизни». Уже — разница природы и культуры. «Если ты молишься, если ты любишь, если ты страдаешь, ты — человек». «Личность Руссо». (Тут уже прямо проблема христианства и язычества.)

b) Личное общение и споры. Ничто так не воспитывает, как это. Благоговение перед тайной. Два выпуска (Пичинская и Алферов[ы]).

c) Одну я обратил на «потоке сознания» Джемса (Четверикова). Другую (Русланову) на Карамзине и «Бедной Лизе». Третью (и мн. др.) на Тютчеве и т. д.

d) Главное — личная убежденность и вера в свое дело и его правоту.

3. Такую школу трудно осуществить. Но и всякую трудно. А все‑таки единственная цель, из‑за которой стоит жить в обществе, это — воспитание и собственная религиозная заинтересованность в нем.

4. Одна великая цель одушевляет нас, и одна тайна влечет. Часто трудности жизни мешают видеть. Но — блаженны видевшие и уверовавшие.

Выводы для конкретной действительности

1. Всё предыдущее, скорее, для того, чтобы показать, до какой степени затруднено теперь религиозное воспитание.

a) Религия всегда связана с бытом, иначе она — сдавленное пламя и ежеминутно готовящийся взрыв.

b) Религия воспитывает всего человека; мы же разменяли человека на экспериментальные проблемы и исследование всяких пустяков.

c) Религии не место в европейской культуре, борьба за религию есть борьба против культуры, и нечего нам этого скрывать.

d) Активность и безрелигиозное дело углубляют положение.

2. Предположим, что вы все‑таки захотите идти против культуры, однако не открыто, а поскольку возможно, — что делать?

3. Тогда это — царство случайности.

a) детские вопросы.

Пенциг. Серьезные ответы и детские вопросы.

Фребель. Воспитание человека.

b) преподавание и мифология.