Таково содержание того небольшого сочинения, которое доставило Руссо всеевропейскую известность и которое было так важно по своему влиянию на историческую жизнь.

Как видим, к наукам и искусствам Руссо относится, безусловно, отрицательно. Он был романтик. Он действовал постоянно так, как подсказывало ему его сердце. Возбуждалось ли в нем дурное, низменное чувство или брало верх чувство возвышенное — Руссо одинаково стремился удовлетворить себя, и подтверждением этого может служить каждая страница его биографии, где он является сегодня рабом самых скотских, какие только можно вообразить, страстей, а завтра проповедует нравственное исправление и самоусовершенствование. Но, будучи таким своеобразным романтиком, он в некоторых своих сочинениях, как это ни странно на первый взгляд, является самым настоящим рационалистом, несмотря на все свое отрицательное к рационализму отношение. (Известно, что ненависть к рационалистам достигала иногда таких размеров, что переходила даже на личную почву.) Такие‑то противоположности страстной и в то же время гениальной натуры Руссо отразились и на первой его диссертации — «О влиянии наук на нравы». Видя вокруг себя страшный упадок нравственности и замечая в то же время необыкновенное развитие положительных наук, Руссо стал обвинять эти науки в дурном влиянии на человека и все, что было отрицательного во Франции, все без разбору приписал развитию наук и развитию искусства. В диссертации мы видим серьезные попытки привести настоящие доказательства в пользу ее основной идеи, но эти попытки сплошь и рядом прерываются патетическими местами, в которых Руссо не скупится на восклицательные и вопросительные знаки. Это произведение все состоит из одних восклицаний и вопрошений, и мы нисколько не ошибемся, если назовем его сочинение не научным, а риторическим. Последовательной аргументации здесь нет, мысли разбросаны — так и видно, что автор был вдохновлен своей идеей, вдохновлен настолько, что совершенно забыл о тех требованиях, которые обыкновенно предъявляются к серьезным философским сочинениям. Здесь и риторика, и слова, вылившиеся из самого сердца, и отвлеченные рассуждения, и все что хотите. Последовательной аргументации, как уже сказано, здесь нет, и автор едва ли может подействовать на чей‑нибудь ум. Он в состоянии заставить верить в свои идеалы, в состоянии подействовать на недолгое время на чувствительное сердце, однако он не дает твердо основанных положений, которые могли бы заставить каждого с ним окончательно согласиться. Руссо дает прямо очерк нравственного состояния современной ему Франции и выводит отсюда все свои рассуждения о влиянии наук на нравы. Он совершенно забывает, что тема диссертации требует рассмотрения вопроса в общем виде, в таком виде, чтобы его рассуждения были причислены ко всякому народу, ко всякой стране, а не только к одной Франции и к одним французам. Можно сказать, что Руссо просто задался целью выругать французов за их распущенность нравов и в пылу своей горячности свалил всю вину на науки и искусства, забывая, что эту «распущенность нравов» создали не науки и не искусства, а сами французы, сама их историческая жизнь.

Но оставим на время общее рассмотрение диссертации и рассмотрим те частности, те основные мысли, на которых построено все сочинение.