АКАДЕМИЧЕСКОМ ГОДУ ОСТАВЛЕННОГО ПРИ МОСКОВСКОМ УНИВЕРСИТЕТЕ ПО КАФЕДРЕ КЛАССИЧЕСКОЙ ФИЛОЛОГИИ ЛОСЕВА АЛЕКСЕЯ ФЕДОРОВИЧА, С ЧЕТЫРЬМЯ ПРИЛОЖЕНИЯМИ

Содержание

I. Общие замечания.

II. Греческая филология.

2) Греческая литература.

8. Жизнь и творчество Архилоха.

9. Материалы к историко–мифологическому анализу трагедий Софокла.

3) Греческое государственное право. Изучение общих типов греческого политического мышления.

4) Греческая эпиграфика. Изучение эпикурейской надписи III века из Эноанды ликийской[1263].

III. Римская филология. Изучение позднейших произведений Овидия в их зависимости от ранних, эротических.

IV. Университетские семинарии, лекции и экзамены.

Приложение[1264]

I. Конспект занятий по Архилоху (І–ая часть «Программы по греч[еской] лит[ературе]»).

II. Конспект занятий по изучению основных типов греческого политического миросозерцания.

III. Эпикурейская надпись из Эноанды (сообщение).

IV. Риторика «Тристий» в связи с риторикой «Героинь» Овидия[1265](статья).

Отчет о занятиях оставленного при Московском Университете по кафедре классической филологии Лосева Алексея Федоровича

I. Общие замечания

В основу моих занятий по классической филологии в 1916–1917 учебном году были положены два главных принципа.Первыйпринцип сводился к выполнению и скорейшему окончанию тех основных задач, которые были мне рекомендованыИнструкцией,данной Историкофилологическим Факультетом при моем оставлении для ученых целей при Университете. Исполнение этой Инструкции было необходимо связано с приступлением кмагистерским испытаниями с подготовкой к их дальнейшему продолжению.

Второйпринцип, по существу менее формальный, остается вполне тождественным с теми общими задачами и методами, которые я всегда ставил при изучении и исследовании классической древности. Как в дипломной работе об Эсхиле и в работах прошлого года, я преследую одну основную цель:изучить наиболее внутренние элементы древнегреческого миросозерцания в их типической оригинальности и завершенности.В связи с этим мною выбирались и темы для исследований.

Эти оба принципа, — один — формальный, другой — материального свойства, — как это вполне ясно, не всегда могли вполне соответствовать один другому, часто они даже находились во взаимном противоречии. Однако почти всегда вопрос разрешался тем, что темы, интересовавшие меня и вызывавшие во мне наиболее глубокий к себе интерес, в то же время одобрялись гг. профессорами и в качестве вопросов для магистерского испытания.

В результате соединения этих двух принципов получился и соответствующий подбор вопросов, интересовавших меня в течение истекшего академического года. Все эти вопросы можно разделить прежде всего на два основных отдела — отделгреческойфилологии, которая всегда интересовала меня прежде всего (и потому в отчете ей принадлежит главное место) и отделримскойфилологии. К этим двум пунктам надо прибавить еще и некоторые мои занятия в Университете, т. е. посещение лекций и работу в семинариях.

II. Греческая филология

А. Греческая литература.

c) Жизнь и творчество Архилоха.

До настоящего академического года интересы мои в области истории греческой литературы были всецело сосредоточены на греческой драме, в частности на трагедии. И задачи магистерского испытания и самая сущность изучения литературы давно уже требовали расширения моих прежних точек зрения. Поэтому в отчетном году мною был выбран для детального изучения представитель греческой лирики, а именно Архилох, как один из более ранних и оригинальных. Мною были детально поставлены прежде всего а) вопросы хронологии и биографии Архилоха, затем ь) вопросы, связанные с нововведениями Архилоха в области языка и метрики, и, наконец, с) вопросы об идейном содержании поэзии Архилоха и искусстве его в отношении формы и композиции. Более детальные указания на фактическую разработку лирики Архилоха см. в приложении I (программа магистерского испытания по истории греческой литературы).

d) Материалы к историко–мифологическому анализу трагедий Софокла.

Этот пункт составляет один из вопросов, относящихся к комментированию трагедий Софокла, взятых мною для магистерского испытания. Основанием служил комментарий Р. С. Jebb'a и проф. Ф. Ф. Зелинского в предисловиях к их изданиям и переводам Софокла. Из отдельных выводов можно отметить, напр[имер]:двоякуюконцепцию трагедии Эдипа в ее до–софокловском состоянии —киклическую,в которой центр тяжести падает на преступную любовь Лаия к Хрисиппу, сыну Пелопы и на «Пелопово проклятие», и — лирическую (Ф. Зелинский в «Др[амы.] Соф[окл]», П., 27 стр., 1915, относит создание ее к какому‑нибудь лирику), в которой центр тяжести падает на рок и на Дельфийский оракул; далее, можно отметитьтройнуюконцепцию трагедии Электры в ее до–софокловском состоянии —эпическую,где собственно еще нет настоящей трагедии, так как Орест после убийства Эгиста спокойно царствует, —лирическую,где впервые вносится в миф об Оресте сильный трагический элемент и Эриннии, — иэсхиловскую,где выдвигается в этом мифе на первый план не личная месть и не религиозное очищение, но государственное учреждение. С точки зрения историко–мифологического анализа рассматривались, главным образом, «Царь Эдип», «Аякс», «Филоктет» и «Электра».

В. Греческое государственное право.

Следуя своему общему принципу, указанному в § 1, я и в области греческого государственного права старалсяизучить наиболее внутренние элементы древне–греческого мироощущения в их типической оригинальности и завершенности.Результатом этого явилось стремление, прежде всего, к идеологической стороне греческого государственного права или, конкретнее говоря,кустановлению и исследованию основных типов греческого политического мышления.Свои наблюдения я довел до Аристотеля. Основными типами греческого политического мышления являются, по моему мнению (см. приложение II: «Основные типы политических учений у греков») следующие. Во–первых, древнейшийкосмическийтип отличается признаками созерцания мироздания в его целом и убеждения в гибели и безнадежности всякой индивидуальной вещи, а также самые явные признаки связи политики с моралью и метафизикой. Во–вторых,антропологическийтип политического мышления представляет собою сознательное доведение до–софистического антиномизма и релятивизма до конца и преобладание отрицательных учений в софистике, от благодушного скептицизма Протагора до крайнего индивидуализма Калликла[1266].Третийтип, сменивший исторический тип софистического антропологизма, это —идеально–логическиэмпирические построенияСократа.Идеальнымия их называю потому, что Сократ признавал в мире и в обществе «всеобщую разумность»;логическимипотому, что основной метод у Сократа — это его «индукция», а основание всякой добродетели, в том числе и политической, —знание;и, наконец,эмпирическимипотому, что в постоянном убеждении Сократа, что справедливое = законное, слишком силен оптимизм консерватора, опирающегося на конкретный опыт государственной жизни.Четвертыйосновной, устанавливаемый мною, тип греческого политического мышления это —идеально–логически–метафизическиепостроения Платона, который от предыдущего типа отличается прежде всего детальным развитием метафизики идей и построенной на ней теории государства. К числу основных признаков всех типов политического мышления греков я отношупессимизм.В первом типе пессимизм проявляется в изолированном и гордом отношении философа к политике, во втором — в сознательно поставленной общей проблеме антиномизма и релятивизма, в третьем типе — в аристократическом пренебрежении Сократа к идеалам афинской демократии, в четвертом типе, у Платона, — в жизненной драме Платона, создавшего для достижения идеалов своего государства самые негодные средства и пришедшего к необходимости прибегнуть к компромиссу в своих «Законах».

7. Греческая эпиграфика.

В связи с работой в семинарии проф. Н. И. Новосадского 1916–1917 учебного года я занимался изучением эпикурейской надписи из Эноанды, принадлежащей философу II‑III в. по Р. Х. Диогену.Приложение III представляет собою краткое изложение общих сведений об этой мало известной надписи. И здесь, как и везде, меня интересовалобщий типмировоззрения. Это эпикурейское мировоззрение позднего периода представляет собою резкий контраст к старому эпикурейству и тем более ко всей древнейшей философии. Дряблое, усталое, неэнергичное, оно вполне явствует из этой огромной надписи.

5) Греческая грамматика.

К числу постоянных задач, ставившихся мною в течение 19161917 года, относится и детальное изучение некоторых вопросов этимологии и синтаксиса. Главнейшим предметом изучения был R. Kuhner (Ausfuhrl[iche] Gram[matik] d[er] gr[iechischen Sprache] Lpz., [1904)11, 1–2).

Римская филология

Изучение римской филологии, как предмета, не относящегося прямо к центру моих интересов и специализации, не преследовалось мною в тех же размерах, что и греческая филология. Помимо мелких вопросов литературы и языка, связанных с подготовкой к магистерскому испытанию, сюда относится главным образом изучениеОвидия,в частности разработка вопросов, связанных с участием в семинарии проф. М. М. Покровского[1267]в 1916–1917 уч. году. Одним из главных вопросов этого семинария было отношение позднейших произведений Овидия к его более ранним, эротическим. Приложение IV представляет собою реферат об отношении поэтики «Тристий» к поэтике «Героинь», который я не успел прочесть вследствие раннего прекращения занятий, в феврале прошлого учебного года.

Университетские семинарии, лекции и занятия

В течение отчетного года мною посещались такие лекции и семинарии по классическому отделению Московского Университета, — главным образом, семинарий по греческой эпиграфике проф. Н. И. Новосадского, семинарий по римской филологии проф. М. М. Покровского и семинарий по греческому и латинскому синтаксису проф. С. И. Соболевского[1268]. Кроме того, постоянным руководством в научных занятиях служили беседы с гг. профессорами, дававшими мне общие планы изучения предмета, указания на библиографию и методические советы.

Наконец, к числу университетских занятий относится подготовка и сдача в апреле 1917 года магистерского испытания по истории греческой литературы.

Оставленный по кафедре Классической филологии А. Лосев.

Москва, 6 окт[ября] 1917 года.