1. Иерархия[103], по–моему, есть священная организация, знание и деятельность, воспринимающие, насколько это доступно[104], богообра–зие и к являемым от Бога осияниям соразмерно для богоподражания возводимые. Боголепная же красота как простая, как благая и как начало совершенства[105] полностью лишена ведь примеси какой–либо неодинаковости[106] и каждому по достоинству передает свой свет и совершенствует в божественнейшем свершении сообразно своему неизменному виду.

2. Таким образом, цель иерархии — уподобление по мере возможности Богу и соединение с Ним, Его имея наставником во всяком священном художестве и действии, неуклонно взирая на Его божественнейшее благолепие и становясь, насколько хватает сил, Его оттиском и делая участников своих хороводов[107] божественными подобиями, прозрачнейшими незагрязненными зеркалами, приемлющими луч Светоначалия и Богоначалия, священно наполняемыми даруемым светом и затем обильно в других им воссиявающими, по законам Богоначалия.

Непозволительно ведь для священно посвящаемых ни вообще что–либо делать[108] вопреки священным заветам своего Совершеннонача–лия[109], ни даже существовать иначе, поскольку они обращаются к самой божественной Светлости, на нее священнолепно взирают и Ее собой отражают, по мере каждого из священных умов. Потому тот, кто говорит об иерархии, являет некий полностью священный порядок, образ красоты Богоначалия, священно осуществляющий иерархическими чинами[110] и знаниями таинства своего осияния и уподобляющийся, в меру доступного, своему Началу. Ибо для каждого, кому выпал жребий принадлежать к иерархии, совершенство[111] состоит в том, чтобы, в меру своих возможностей, быть возводимым к богопод–ражанию и, что божественнее всего, стать, как говорят Речения, «со–работником у Бога»[112] (1 Кор. 3:9) и выказать в себе, по возможности проявляя, божественную энергию. Так что, поскольку порядок[113] в иерархии — чтобы одни очищались, а другие очищали, одни просвещались[114], а другие просвещали, одни совершенствовались, а другие совершенствовали, богоподражание каждого зависит от соблюдения этого порядка. Божественное блаженство[115], как у людей говорится, не имеет ведь примеси какой–либо неодинаковости, исполнено вечно сущим светом, совершенно и не нуждается ни в каком совершенствовании, — очищающее, просвещающее и совершенствующее, оно скорее — само очищение, просвещение и совершенство, выше очищения, выше света и до совершенства пребывающее Само–совершенно–началие и причина всякой иерархии, от всего священного по своему превосходству удаленное.

3. Итак, я думаю, очищаемым надо становиться полностью беспримесными и освобождаться от всякой примеси неодинаковости; просвещаемым — исполняться божественного света, будучи возводимыми к способности видеть и силе во всенепорочных очах ума[116]; совершенствуемым же — делаться, покидая несовершенство, причастниками совершенствующего художества созерцаемых святынь; а очищающим[117] — с богатством очищения передавать прочим свою непорочность; просвещающим же как более прозрачным умам, способным и причаститься свету, и передать его, всеблаженно исполняемым священного сияния, — весь изливаемый на них свет посылать достойным света; а совершенство–творящим, как искусным в преподании совершенствующего, — совершенствовать совершенствуемых всесвященным научением художеству созерцаемого священного. Так что каждый чин иерархического порядка соответственно своей мере возводится к божественному сотрудничеству, совершая благодатью и благодатной силой то, что естественно и сверхъестественно присуще[118] Богоначалию и Им надсущностно исполняется и боголюбивым умам священноначально является для доступного им подражания.