В «Богословских очерках»[1521]мы раскрыли, что принадлежит собственно катафатическому богословию: почему божественная и благая Природа называется единственной, почему тройственной, что в ней именуется Отцовством и Сыновством, прояснению чего служит богословие Духа, как от невещественного и неделимого Блага происходят в сердце благостные светы и пребывают в нем, в самих себе и друг в друге неотрывными от совечного их возникновению Пребывалища[1522]; почему пресущественный[1523]Иисус восуществляется естественными для человека истинами; и остальное, что явлено Писанием, разъяснено в «Богословских очерках».

В книге же «О божественных именах»[1524]говорится о том, почему Бог именуется Благим, почему Сущим, почему Жизнью, Премудростью, Силой и прочим, чем пользуется умозрительное богоименование.

В «Символическом же богословии»[1525]— каковы от чувственного на божественное метонимии, что такое божественные формы, каковы божественные образы, части, органы, что представляют собой божественные места, миры, каковы стремления, страдания, негодования, что такое упоения и похмелья, каковы клятвы и проклятия, что — сны, каковы пробуждения, и что представляют собой прочие священнозданные формы символического богословия.

Ты, я думаю, видел, насколько последнее многословнее первого[1526].

Подобает ведь «Богословским очеркам» и раскрытию божественных имен быть короче «Символического богословия»[1527]. Ибо, по мере нашего восхождения вверх, речи вследствие сокращения умозрений сокращаются[1528]. Так что и ныне, входя в сущий выше ума мрак, мы обретаем не малословие, но совершенную бессловесность и неразумение[1529].

А оттуда, сверху, до пределов нисходя, слово по мере нисхождения[1530]соответствующим образом распространяется. Но теперь, восходя от нижнего к высшему, по мере восхождения оно сокращается и после полного восхождения будет вовсе беззвучным и полностью соединится с невыразимым.

Почему, спрашиваешь ты, утверждения о божественном начиная с первичного[1531], божественные отъятия мы начинаем с последнего[1532]? Потому что, высказывая утверждение о все Превосходящем, подобает начинать гипотетическую катафазу[1533]с более тому родственного. Отнимая же от того, что выше всякого отъятия, — начинать отнимать с более от того удаленного. Разве не более Бог жизнь и благость[1534], нежели воздух и камень[1535]? И не в большей ли мере не бывает Он в похмелье и не гневается, чем не может быть выражен словом или помыслен?