Столькое относится к священнейшему соединению! И так прекрасны умопостигаемые зрелища, иерархически священнодействующие, как мы часто говорили, наше общение и соединение с Единым! Но есть и иное совершеннодействие, единочинное сему. Наши наставники называют его освящением мира. Итак, рассмотрев по порядку, соответственно священным образам его части, мы таким путем, посредством иерархических созерцаний частей, окажемся возведенными к его Единому[1266].

Таинство совершения мира

Таким же образом, как при собрании, чины несовершенных удаляются, — имеется в виду, после иерархического обхождения с благовонием по всему храму[1267], а также псалмического священнословия и чтения божественнейших Речений. Потом иерарх, взяв миро, ставитегона божественный жертвенник покрытым двенадцатью священными крылами, а все возглашают священнейшим гласом песнь боговдохновенных пророков[1268]. По исполнении же над ним совершительной молитвы им пользуются в священнейших из освящающих совершений почти для всякого иерархического совершеннодействия[1269].

Рассмотрение

1. Возводящийумурок этого совершенствующего священнодействия — посредством священно творимого с божественным миром — научает, я думаю, вот чему: священность и благоуханность ума божественных мужей должны быть сокровенны. И это боговдохновенно повелевает священным мужам[1270]не открывать ради пустой славы ппекрасные и благоуханные уподобления в добродетели сокровенному Богу. Ибо сокровенные и превосходящие ум благоуханные красоты Божьи неприкосновенны и умопостигаемо являются лишьсуществамумственным, — желая создать в душах неискаженные относительно добродетели единовидные образы. Ведь если созерцают не поддающееся описанию хорошо уподобленное изображение[1271]боговидной добродетели, эту умопостигаемую и благоуханную красоту, —значит,она сама таким образом себя изображает и придает себе вид для наилучшегосебеподражания. И подобно тому, как в случае воспринимаемых чувствами образов, — если рисующии неуклонно взирает на модель, ни на что другое видимое не отвлекаясь, ни от чего не рассеиваясь, то он, если можно так выразиться[1272], создает изображаемое таким, каково оно есть, и показывает истину в уподоблении и образец в образе[1273], притом что одно отличается от другого по существу. Так, упорное и неуклонное созерцание благоуханной и сокровенной красоты любящими красоту, рисующими в умелюдьми,даруетим еенеложное и богоподобнейшее подобие[1274]. Так что, по справедливости[1275]божественные художники, сами в соответствии со сверх–существенно благоуханным и умопостигаемым благообразием собственный умственныймирнеискаженно изображая, ничего не совершают[1276]изделсвоих богоподражательных добоодетелей, «чтобы видели»[1277], согласно Речению, «люди»(ср. Мф.6:1, 23:5),но священно видят в божественном мире, как в образе, поинадлежащее Церкви священнейшее сокровенное. Почему и сами они священно сокрыв присущее добродетели священное и боговиднейшее внутри богоподражательного и богоначертывающего ума, взирают умом только на Первообраз. И ведь не просто невидимы они для неподобных, но те и не склонны их видеть. Вследствие чего, сообразно самим себе, они любят не то, что почему–либо кажется красивым и справедливым, но то, что по–настоящему таковым является; и не взирают они на неразумно превозносимую множеством славу, но богоподражательно судят о красоте или дурноте по себе являясь божественными образами богоначальнейшего Благоухания[1278], каковое, Само по Себе имея воистину благоухание, не обращается к тому, что множеству неподобающим образом мнится,ноСвоими истинными образами запечатлеваетлишьнепритворное.

2. И, наконец, поскольку внешнее благолепие всего прекрасного священнодействия мы рассмотрели, давай взглянем на его более божественную красоту, на него как таковое, обнаженное от завес, созерцая блаженное блистающее сияние, наполняющее нас несокрытым длясуществумственных благоуханием. Ведь являемое совершенно–действие над миром не непричастно или невидимо для тех, кто окружает иерарха, но, напротив, — достигшее их и представившее превышающее многиедругиезрелище, оно ими священно окутывается и отлюдскогомножества иерархически отделяется. Ибо чисто и непосредственно сияющий для мужей, пребывающих в Боге, как родственных умственному свету, и непокровенно для их умственных чувствилищ благоухающий луч Всесвященного не доходит таким же образом до того, что находится ниже, но ими, как таиными[1279]созерцателями умственного, дабы не было неприкосновенное достижимо для неподобных, крылатыми гаданиями сокрывается, — с помощью каковых священных гаданий[1280]находящиеся ниже благоучрежденные чины возводятся к их священной мере.

3. Итак существует, как я говорил, ныне воспеваемое нами священное исполнение совершенствующего чина и силы иерархическихобрядов[1281].Почему и учредили наши божественные наставники это как равночинное и однодейственное священному совершению причащения, — во многом с теми же самыми образами, таинственными упорядочениями и священнословиями. Издесьточно так же ты увидишь иерарха, износящего прекрасное благовоние с более божественного места на внешнее священноепространствои возвращением туда же научающего, что причастие божественного[1282]происходит во всех священныхсуществахсоответственноихдостоинству, и при этом оно совершено неумаляемо и недвижимо и стоит неуклонно внутри соответствующей божественному учреждению особности. Вновь песни и чтения Речений равным образом способствуют живоносному усыновлению несовершенных, совершают священное обращение одержимых[1283], удаляют враждебное устрашение и колдовство от немужественно поддающихсяихвоздействию, соответствующим образом приоткрывают предельную высоту боговидных свойства и силы. Благодаря этому телюдилегче отпугнут враждебные силы и приступят к лечению других, богоподражательно пребывая недвижимыми в своей красоте, при враждебных же устрашениях не только имея решительность но и будучи одаряемысвыше.Тем же, кто от худшего переходит к священному уму[1284], они дают священную способность не быть тут же плененными злом; нуждающихся же в том, чтобы быть совершенно непорочными, полностью очищают; священных ведут[1285]к божественным образам, их обозрению и приобщению; совершенно же святых принимают, чтобы в блаженных умозрительных видениях насладить их единообразием[1286]с Единым и единотворить.

4. И что же?[1287]Разве происходящее ныне священное исполнение, видимое лишь священными чинами, и то во образах, непосредственно же созерцаемое и священнодействуемое только всесвятыми в их иерархических восхождениях, тем же самым путем соединения беспримесно освобождает и те, уже нами упомянутые, не полностью чистые чины? Это многократно нами сказано, и излишне, мне кажется, описывать круги теми же самыми словами и не переходить к следующему, — вдохновенно воззрев на иерарха с божественным миром, покрытым двенадцатью крылами, священнодействующего над ним все-святейшее свершение.

Итак, мы говорим, что состав мира представляет собой некое соединение душистых веществ, в изобилии имеющее в себе благовонные качества, приобщающиеся к каковому вдыхают аромат соответственно тому, насколько они становятся причастны благовонию. Мы убеждены, что богоначальнейший Иисус сверхсущественно благоуханен и, умопостигаемо распространяясь, исполняет нашу умственную часть божественной радостью. Ведь если восприятие воспринимаемых чувством ароматов[1288]доставляет наслаждение и питает большой радостью наше чувство обоняния, если оно не повреждено и они с благовонием взаимно соответствуют друг другу, аналогично, кажется, и наши умственные силы, пребывая в природной крепости, нашей способности суждения[1289], недоступными для низведения к худшему, оказываются — по мере богодействия и ответного обращения ума к божественному — воспринимающими богоначальное благоухание и исполняются священного наслаждения и божественнейшей пищи. Итак, символический состав мира изображает для нас — как образ не имеющего образа — самого Иисуса, являющегося источником божественных благоуханий,доставляющихизобилие[1290]нашемувосприятию, предлагая для боговиднейших из умственныхчувствилищв богоначальных соответствиях божественнейшие испарения, которым, наслаждаясь[1291], радуются умы, и вкушают, исполняясь священным восприятием, умственную пищу, благодаря доступности для их умственныхчувствраспространяющегося с божественным причастием благовония.

5. Я полагаю, ясно, что при исхождении из Источника благоуханиеоказываетсянекоторым образом ближе к превосходящим нас сущностям как к более божественным; и прозрачнейшим из них оно в большей мере являет себя илегче в нихраспространяется, и оздоровляет силуихумственного[1292]восприятия, щедро изливаясь и многократнов нихпроникая. А тем, кто находится ниже умственныхчинови не столь,как те,восприимчив, оно передается в богоначальной соразмерности соответствующими причаствующим испарениями, оставляя высочайшее созерцание и сопричастность неприкосновенно сокрытыми. Из превышающих нас святых сущностей чин серафимов, настольконаспревосходящий, изображается с двенадцатью крылами[1293], —какстоящий и размещенный около Иисуса, предающийся, как и надлежит, Его блаженнейшему созерцанию, священно наполняемый во всесвятых вместилищах умопостигаемым проникновением и неумолчными устами, говоря в образах воспринимаемого чувствами, воспевающий многопетое богословие.[1294]Ибо священное знание над–мирных умов неистощимо, обладает непостижимой божественной любовью и пребывает выше и всякого зла, и забвения[1295]. Почему, как я полагаю,самото; что они неумолчно вопиют, намекает на их вечное и неизменное во всяческом рвении и благодарении знание[1296]и мышление божественного.

6. Итак[1297], мы хорошо, как я думаю, рассмотрели и твоим умственным очам представили священно описанные в Речениях посредством чувствами воспринимаемых изъясняющих образов отличительные, с телами не связанные свойства серафимов в строе сверхнебесных[1298]иерархий. Однако поскольку те, кто [ныне] священно стоит вокруг иерарха, изображают для нас именно этот высочайший чин, мы теперь кратко бестелеснейшими очами рассмотрим их богообразнейшую красу.

7. Их[1299]несметноликость и многоногость указывают, я думаю, как на их отличительное свойство на их многовидение при божественнейших блистаниях и на вечную подвижность и множественность в путях умозрения божественных благ. Шестеричность же, как говорят Речения, в устройстве[1300]крыльев являет, я думаю, вопреки мнению некоторых, не священное число, но — что первые, средние[1301]и последние из их умственных боговидных сил принадлежат к высочайшей у Бога сущности, вверх устремленному, совершенно свободному надмирному чину. Отчего священнейшая премудрость Речений, священнописуя, какими представляются[1302]ихкрылья, помещает крылья[1303]вокруг их лиц, тел и ног, намекаятем самымна то, что они полностью окрыленны и что возводящаяихк истинно Сущему сила многообразна.

8. Если же они сокрывают лица[1304]и ноги и летают посредством одних только средних крыльев, — священно понимай, что чин, настолько избранный среди высочайших существ, благоговеен в отношении более высоких и более глубоких из своих умозрений и возводится к соизмеримости с боговидением средними крылами, предоставляя свою жизнь божественным весам и на них священно благополагаясь для самопознания.

9. Сказанное же Речениями «Возопил один к другому»(см. Ис. 6: 3)показывает, я думаю, что они свои умозрения боговидения щедро передают друг другу. И еще то[1305]мы сочтем достойным памяти, что еврейский язык Речений называет святейшие существа серафимов выразительным именемсерафимовиз–за того, что они в своей божественной и вечно подвижной жизни пламенны и кипящи.

10. Итак, если, как говорят, разъясняя еврейскиеслова,божественнейшие серафимы были названы богословием «возжигателями» и «согревателями» — именем, разъясняющим свойство их сущности[1306], — то, согласно символическому образописанию, они имеют свойства божественного мира для проявления этого и для распространения призывающим более сильных испарений. Ибо превышающая ум благоуханная сущность любит побуждать к проявлениюсебягорящие и чистейшие умы и дарует свои божественнейшие вдохновения во все–блаженных распространениях тем, кто ее так сверхмирно призывает.

Ведь божественнейший среди сверхнебесных сущностей чин не не знал же[1307], что богоначальнейший Иисус сошел, чтобы быть освященным[1308]; мыслит же он о Нем священно как о низведшем Себя по божественной и неизреченной благости в свойственное нам и, видяЕгоподобающим человеку образом освящаемого Отцом[1309], Им Самим и Духом, познает собственное Начало, каковое, где бы то ни было, действует богоначально, оставаясь — в том, что относится к сущности, — неизменным. Поэтому предание о священных символах ставит серафимов[1310]вокруг освящаемого божественного мира, зная и изображая Христа неизменным в ради нассовершенномполномивоистину вочеловечении. И еще более божественно то, что божественным миром пользуетсяиерархпри совершеннодействии всего священного, ясно показывая, согласно Речениям, Освящающего освящаемое[1311]как пребывающего всегда тождественным Себе во всяком богоначальном благодеянии.

Почему совершеннодействующий дар и благодать священного богорождения и осуществляются в божественнейших свершениях мира. Поэтому, как я думаю, иерарх, крестообразными взмахами вливая миро[1312]в очищающий баптистерий, и являет[1313]зрению созерцающих, очей Иисуса, нашего ради богопорождения совершенно повергающего[1314]с помощью креста саму смерть самимэтимбожественным и неудержимым[1315]нисхождением и благолепным образом вытаскивающегонас, согласно сокровенному Речению, в Его смерть[1316]из древней поглощенности тлетворной смертью и обновляющего для божественного вечного существования (см. Рим. 6:3–5).

11. Но и самому совершившему священнейшее свершение богорождения, явление богоначального Духа, даруется совершенствующее помазание миром, чем, как я думаю, священное образописание символов намекает на Самого ради нас Освященного богоначальным Духом соответствующим людям образом[1317], по неизменному свойству присущейЕмубожественности доставляющего божественнейший[1318]Духнам.

12. Но и вот что иерархически помысли, — что и священное освящение божественного жертвенника[1319], основоположение святейших свершений, совершеннодействуется всесвятыми возлияниями святейшего мира. А это ведь — сверхнебесное и сверхсущественное богодействие, начало, сущность и совершенствующая сила всякого нашего богодейственного освящения. Ведь если наш божественнейший жертвенник — Иисус[1320], то богоначальное освящение божественных умов, gри котором, согласно Речению, освящаемые и таинственно всесожигаемые[1321](см. Пс. 50:21),мы имеем доступ к тому, чтобы надмирными очами увидеть Сам божественнейший Жертвенник, на Котором совершаемое совершается и освящается, самим Божественнейшим Миром совершаемое. Ибо всесвятейший Иисус Сам Себя превыше нас освящает и нас исполняет всяческим освящением того, что на Нем домостроительно освящается,ав нас как богорожденных затем благодетельно переходит. Поэтому, как я думаю, божественные руководители нашей иерархии в соответствии с иерархическим умом богопреданно называют это всечтимое священнодействие совершения мира[1322]— по в действительности совершаемому, можно сказать, — таинством совершения Бога, для каждого ума воспевая Его божественное совершеннодействие. Ибо это — Его совершение, и Он ради нас человеколепно освящается, чтобы все[1323]совершить и освятить совершаемое.

Священная же песня, рожденная вдохновением боговдохновенных пророков,какговорятлюди,знающиетрадицииевреев[1324], —этохвала Богу, или же — «Хвалите Господа». И поскольку все ведь священное богоявление[1325]и богодействие священно изображается разнообразным соединением иерархических символов, не несообразно вспомнить Богом движимое гимнословие пророков. Ибо оно благодатным и подобающим священному образом научает, что богоначальные благодеяния достойны священных похвал.