1. Исторические книги евреев говорят, добрый Димофил, что оный священный Моисей был удостоен богоявления за великую кротость (см. Чис. 12:3). И если иногда они и представляют его лишенным[1581]божественного лицезрения, то отвергают его от Бога не прежде, чем сообщают, что он потерял кротость. Они же говорят, что сильной яростью разгневался на него Господь как на самовольного и противящегося божественным советам человека (Исх. 4:14). А когда они показывают его руководствующимся богорассудными ценностями, то провозглашают его таковым по причине преимущественного[1582]богоподражания Благу.

Он ведь был очень кротким, и поэтому о нем говорится как о рабе (служителе) Божием (Исх. 14:31), более всех пророков удостоенном боговидения (Чис. 12:6–8). Даже когда на него й на Аарона напали некие дерзкие люди из–за первосвятительства и народоначалия, он оказался выше всякого славолюбия[1583]и властолюбия и предоставил богоизбранному (букв, «феокриту») предстательствовать за людей (см. Чис. 16:1–7). Поскольку же и восстали на него, и поносили его из–за первенства, и почти что бросились уже на него, он, кроткий, призвал Благого во спасение и вполне справедливо представил, что он не виновен во всем злом, что творят начальствуемые. Он ведь знал, что беседующему с благим Богом подобает, насколько это возможно, отображать в себе в первую очередь Его подобие и уметь совершать благолюбивые деяния.

Что же делает богоотца[1584]Давида боголюбезным? Именно то, что он был добрым, и даже к врагам был добр. «Обрел, — говорит преблагой, — мужа по сердцу моему» (ср. Пс. 88:21?). И в самом деле, благое законоположение[1585]даровано нам — заботиться даже о подъяремных врага (см. Исх. 23:4–5). И Иов как обладавший беззлобием был оправдан (см. Иов. 1:1–8; 42:10–12), и Иосиф не наказал братьев–заговорщиков (см. Быт. 50:19–21), и Авель просто и без сомнений пошел с братоубийцей (см. Быт. 4:8). И все, о ком проповедует богословие, — благообразны, не замышляют зла, и даже чужая злоба не отвращает их от добра, но совершенно напротив — они и злых боговидно ублажают, простирают и на них свою многую благость и их к подобному же кротко призывают.

Но восклонимся горе[1586], не кротость священных мужей возвещая, не благость человеколюбивых ангелов, милующих народы и молящихся о них Благому (см. Зах. 1:12), запрещающих губительным злодейским множествам творить зло (см. Зах. 3:2), огорчающихся от злых поступков людей, радующихся же спасению призываемых к благому (см. Лк. 15:10), и — все другое, что богословие передает о добродетельных ангелах, но, в безмолвии приемля благотворящие лучи поистине благого[1587]и сверхблагого Христа, с их помощью да возведены будем светом к Его божественным благодеяниям.

Разве это не свойство неизреченной и превышающей ум Благости — сотворить сущее и все его ввести в бытие[1588]и хотеть, чтобы все было близким к Ней и всегда причастным того, что свойственно Ему, — соответственно пригодности каждого? Как понять, что и за отступающих Он с любовью держится, и спорит[1589], и молит не презирать их, когда они влюблены и сокрушенны[1590], и терпеливо поддерживает бранящих Его и Сам их защищает? И еще больше обещает заботиться о них, и когда они еще далеко, но приближаются, Он подбегает[1591]и встречает, и, весь всех охватив, целует, и не напоминает о прежнем, но любит настоящее, и устраивает праздник, и «созывает друзей», то есть добрых[1592]людей, чтобы в обители все с Ним порадовались (см. Лк. 15:6). (Димофил же и если кто другой с добрыми людьми враждует, совершенно справедливо подвергается запрещению: пусть выучится прекрасному и подобреет). Разве же не подобало, сказал Он, Благому порадоваться спасению погибших и жизни умерших (см. Лк. 15:24, 32)? Не задумываясь, и на плечи Он берет только что возвращенное от заблуждения, и добрых ангелов подвижет к радости, и «благ и к неблагодарным» (Лк. 6:35), и сияет солнцем Своим «на злых и на добрых» (см. Мф. 5:45), и саму «душу Свою полагает за» (см. Ин. 10:11, 15) отбегающих.

Ты же, как показывает написанное тобой[1593], и припавшего к священнику нечестивого, как ты сказал, грешника, — не знаю как, при! няв это на себя, — оттолкнул. Он потом молил и объяснял, что при–1 шел для уврачевания пороков, но ты не ужаснулся, но с яростью не| достойно обошелся и с добрым священником, решившим помиловать : нечестивого кающегося. И под конец сказал священнику: «Выйди вместе с подобными тебе». И, не имея на то права, заскочив в недоступное для тебя, принизил[1594]Святая святых. А потом пишешь нам: «Я промыслительно спас готовое погибнуть священное и все еще сохраняю его неоскверненным».

А теперь слушай наши слова. Не подобает и выше тебя в служении находящимся, и равным тебе служителям поправлять священника[1595], даже если кажется, что он нечестиво относится к божествен–1 ному, даже если бы оказалось, что он совершил что–то другое запрещенное. Ведь если отступление от определений и законоположений является безобразием и бесчинием в божественнейшем, то не имеет оправдания даже ради Бога совершенное нарушение богопреданного порядка. Ибо Бог «в Себе» не «разделился», ибо «как тогда устоит царствие Его?» (Мф. 12:5–26; Мк. 3:24; Лк. 11:18). И если «Богу, — как Речения говорят, — принадлежит суд» (ср. Ис. 30:18; Рим. 2:2), а иереи, следом за иерархами, — возвестители (букв.: ангелы)[1596]и толкователи божественных судов (ср. Мал. 2:7), то ты от них подобающим тебе образом узнай божественное через литургов[1597], — у людей, благодаря которым и быть[1598]служителем ты сподобился, Или священные символы не это вопиют? И не просто ведь то, что Святое святых для всех недоступно: приближается к нему прежде всего порядок священносовершителей, затем порядок иереев[1599], а следом за ними — литургов. А для поставленных в чин служителей двери недоступного[1600]для входа запретны, — двери, у которых они получают посвящение и предстоят, — не для того, чтобы их стеречь, но для порядка и для познания самих себя — скорее ближе к людям, нежели к священнослужителям. Вот почему святое чиноначалие священных порядков священнополагает, чтобы они были причащаемы божественного, поручая другим, то есть находящимся внутри, его им передавать. Ибо стоящие у божественного жертвенника, можно символически сказать, зрят и слышат божественное, сияющим им открывающееся, и, благообразно выходя к внешним по отношению к божественным завесам[1601]послушным служителям, и священному народу, и очищаемым чинам, являют им святыню соответственно их достоинству, — прекрасно сохранявшееся неоскверненным до тех пор, пока ты не заскочил тиранически в Святое святых и не принудил против воли вынести святыню. И сказал, что держишь и сохраняешь святыню, хотя и не знаешь, и не слышал, и не имеешь ничего из подобающего[1602]иереям, равно как и истину Речений не познал, каждый день споря о них для совращения слышащих.

Если ведь кто–нибудь покусится властвовать над народом, не получив на то приказа от царя, по справедливости ведь будет наказан[1603].

И не также ли — если князя, оправдывающего кого–то или осуждающего, некий из предстоящих ему его подчиненных осмелится пересуживать (не говорю уж оскорблять, а притом и лишать власти). Ты же, человече, так же дерзок по отношению к кроткому и доброму священнику и его священническому уставу?

Это следует говорить, когда кто–то, посягая на превосходящее его достоинство, думает, что поступает как подобает. А это ведь недопустимо ни для кого. В самом деле, что неуместного сделали Озия, покадив Богу (см. 2 Пар. 26:16–19), или Саул, принеся жертву (см. 1 Цар 13 9–14), или тиранические демоны, истинно богословствовав[1604]об Иисусе (Мк. 3:11–12)? Но отвергнут[1605]богословием всякий вмешивающийся в чужое дело («чуждопосетитель») (1 Пет. 4:15), и каждый да пребудет в чину своей службы, и «одинлншьархиереи пусть войдет в Святая святых лишь раз в году» (ср. Исх. JU.W, tep. g j) и то во всей полагающейся по Закону священноначальнои чистоте (см. Исх. 30:20–21; Лев. 16:4, 24). И только иереи имеют попечение[1606]о святом, а левиты не «прикасаются к святому, чтобы не умереть» (ср. Чис. 4:19–20). И прогневался Господь яростью на несдержанность Озии, и Мариам покрылась проказой, дерзнув устанавливать правила для Законодавца (см. Чис. 12:1,10), и на сыновейСкевы[1607]наскочили бесы(см. Деян. 19:13–16).И «Я не посылал» их, сказал Он, «а они бежали», и «Я не говорил им, а они пророчествали»(Иер. 23:21),и нечестивец «приносящий Мне в жертву тельца,для Меня —словно убивающий пса»(ср. Ис. 66:3).И просто сказать: справедливость Божия не терпит беззаконных. И когда они говорят: «С Твоим именем мы сотворили многие чудеса», Он отвечает: «Отойдите от Меня все, делающие беззакония»(ср. Мф. 7:22–23).

Так что нельзя, как говорят священные Речения, даже тому, что справедливо, следовать не в соответствии с достоинством[1608]. Каждому подобает внимать себе и не помышлять о высочайшем и глубочайшем, и разуметь — только то, чтоемудано сообразноегодостоинству.

2. Почему же, — говоришь ты[1609]— не надо обвинять нечестивых или в чем–то ином неподобающем обличаемых священников, и одним лишь хвалящимся Законом позволительно «преступлением Закона бесчестить Бога»(Рим. 2:23)?И почему иереи суть изъявители Божии? Как могут они возвещать людям божественные добродетели,самине познав их силу? Или: способны ли просвещать потемненные? И как передаютдругимСвятого Духа те, кто, есть ли Дух Святой, по–настоящему и поистине не уверовали?

Я отвечаю тебе на это[1610](ибо не враг же Димофил, и я не стерплю, чтобы ты был похищен Сатаной). Каждый изокружающихБога порядков более ведь богообразен, чем далее отстоящийот Него.И что ближе к Истинному свету, то и освещеннее и светлее. И не в смысле места[1611]пойми это отстояние, но в смысле пригодности к боговосприятию. Если, таким образом, порядок иереев — просвещающий,то человек не просвещающий совершенно, значит, отпал от священнического порядка и силы, а тем более — вообще непросвещенный. И мне кажется дерзким тот, кто посягает совершать дело священника, не боясь и не стыдясь исполнять божественное вопреки достоинству, полагая, что Бог не знает того, что ему самому известно, и думая обмануть Того, Кого лжеименно называет отцом, и осмеливается христовидно[1612]произносить свои скверные злохуления (не могу сказать «молитвы») перед божественными символами. Таковой — не иерей, никак не иерей, но злой обманщик, поругатель себя и волк, облачившийся для нападения на божественных людей в овечью шкуру (ср. Мф. 7:15).

3. Но не Димофилу[1613]положено это исправлять. Ведь если и богословие повелевает следовать праведному (а следовать праведному[1614]— это хотеть воздать каждому по достоинству), то справедливо, чтобы все этому следовали не вопреки своему достоинству и чину, поскольку справедливо, чтобы и ангелам было воздано и уделено по достоинству, однако же — не нами, о Димофил, а нам — через них от Бога, и им — от· еще более преимуществующих по положению ангелов. И просто сказать: во всем сущем через первых воздается вторым соответствующее их достоинству от благоупорядоченного и справедливейшего Промысла. Ведь те, кто поставлен Богом начальствовать над другими, по достоинству воздают следующим за ними и подчиненным. Пусть же Димофил уделит по достоинству своему разуму[1615], гневу и вожделению, и да не нарушит свой чин, но возобладает[1616]над низшими превосходящий их разум. Ведь если на рынке мы увидим, что раб оскорбляет старца–хозяина, будучи моложе, или сын — отца, и нападает на него, и наносит раны, мы ведь сочтем, что он поступает нечестиво, и вряд ли не поможем, подбежав, старшим, хотя они, возможно, первыми поступили несправедливо, — как же тогда мы не устыдимся, наблюдая, как гнев и вожделение обижают разум, — отвергают данное Богом начало и сами собой воздвигают нечестивое и несправедливое бесчиние, распрю и беспорядок? Правильно наш блаженный от Бога посланный законоположник[1617]не удостаивает предстательствовать в Церкви[1618]Божией того, кто прежде хорошо не предстательствовал в своем доме (ср. 1 Тим. 3:12), ибо тот, кто учинил как надо себя, учинит и другого, а если другого, то — и дом, а если дом, то — и город, а если город, то — и народ. И просто сказать, как говорят Речения, «верный в малом и во многом верен, а неверный в малом неверен и во многом» (Лк. 16:10).

4. Сам ты уделяй по достоинству[1619]вожделению, гневу и разуму, тебе же уделят божественные литурги, а им — иереи, иереям же — иерархи, а иерархам — апостолы[1620]или преемники апостолов. И если кто–нибудь из них как–то погрешит против подобающего, то будет исправлен равночинными ему святыми, но соотношение чинов (букв.: чин на чин) не перевернется, но каждый в своем чину и в своем служении да пребывает.

Вот сколько сказано нами тебе в пользу того, что надо знать и делать свое дело. А что касается бесчеловечности, как ты говоришь, нечестивого и мерзкого мужа, то не знаю как и оплакать[1621]сокрушение возлюбленнного моего. Чьим, ты думаешь, служителем был ты нами поставлен? Ведь если не — Благого[1622], то всяко по необходимости ты должен быть полностью чужд и нас, и нашего служения. И тогда тебе пора поискать других и бога, и иереев, и при них скорее озвереть, нежели в добре преуспеть, и быть жестоким служителем милои тебе бесчеловечности. И разве же мы сами до совершенной святости усовершенствовались и не нуждаемся в божественном человеколюбии по отношению к нам? Не двойной ли, как говорят Речения (ср. Иер. 2:13), грех[1623], подобно нечестивым, мы совершаем, не зная в чем претыкаемся, но оправдывая себя и полагая, что что–то видим, поистине же ничего не видя (ср. Рим. 1:22)? «Ужаснулось этому небо» (ср. Иер 2:12), и я затрепетал и не доверяю самому себе. И если оы я не получил написанное тобой — неподобающим, будь уверен, образом написанное — то не был бы убежден, хотя и некие другие люди сочли нужным заверить меня, что Димофил думает[1624], что благой по всему Бог — не Человеколюбец, и что сам он не нуждается в Милующем или Спасающем, и даже священников отвергает, удостоенных Благостью носить неведения людей и хорошо знающих, что и они обложены немощью.

Но Богоначальный Священносовершитель[1625]шел иным путем. Будучи «отделенным, — как говорят священные Речения, — от грешников»[1626](Евр. 7:26), любовь к Себе Он связал со способностью к кротчайшему по отношению к овцам пастырству (см. Ин. 21.15 называет злым рабом того, кто не вернул товарищу долг и не поделился частью дарованных ему многих благ, и приговаривает его получить самому от своего собственного[1627]зла (см. Мф. 18.32 14), чего следует и мне, и Димофилу бояться. Даже ведь и тем, кто бесчестил Его[1628]в само время страдания, Он доставляет прощение от Отца (Лк. 23:34) и запрещает ученикам, когда они решили немилостиво осудить за нечестие прогнавших Его самаритян (Лк. 9:52–55).

И вот что включает многословие твоего свирепого послания (ибо и вверху и внизу ты звучишь), — будто не за самого себя, но за Бога ты отомстил. Скажи мне, ты злом отмстил за Благого?

5. Отступи. «Мы имеем[1629]не такого первосвященника, который не может сострадать нам в немощах наших» (Евр. 4:15), но «беззлобен» I Он (ср. Евр. 7:26) и «милостив» (Евр. 2:17). Он «не воспрекословит, | не возопиет» (Мф. 12:19; ср. Ис. 42:2), и Он «кроток» (Мф. 11:29), и «милостив о грехах наших» (ср. 1 Ин. 2:2). Так что мы не одобрим твои не вызывающие зависти порывы, даже если тысячи раз ты собой повторишь Финееса (см. Чис. 25:7–8) и Илию (см. 3 Цар. 18:40). Ведь когда Иисус услышал, что Его ученики хотят этому подражать: они показались Ему непричастными кроткого и благого Духа (см. Лк. 9:55; ср. 1 Пет. 3:4). Ведь и наш божественнейший[1630]Священноположник с кротостью учит противящихся учению Божию. Ибо учить, а не мучить подобает[1631]незнающих, — как и слепых мы не наказываем, а руководствуем.

Ты же начинающего восклоняться к свету мужа, по щеке ударив, оттолкнул, свирепо прогнал человека, с большим сокрушением пришедшего, какового — и это большой ужас вызывает! — Христос, будучи благ, ищет заблудившегося по горам (см. Мф. 18:12), и отбежавшего призывает, и, найдя, едва не на плечи берет (Лк. 15:5). Нет, прошу, не будем так дурно распоряжаться самими собой и вонзать меч I в самих себя. Ведь те, кто пытается кого–то онеправдовать[1632]или, на–1 против, облагодетельствовать[1633], — пусть не все, что хотят, делают тем, — но, самим себе доставляя зло или добро, будут исполнены либо божественными добродетелями, либо свирепыми страстями, i И одни, последователи и спутники добрых ангелов и здесь и там[1634], : с полным миром и свободой от всех зол унаследуют в вечно сущий век | блаженнейшие уделы и всегда будут с Богом (см. 1 Фесс. 4:17), что — величайшее из всех благ[1635]. А другие отпадут от божественного и своего собственного мира и здесь и по смерти[1636]пребудут со свирепыми бесами.

Ради этого нами прилагается большое старание, чтобы с Благим Богом быть и пребывать с Господом всегда, а не оказаться отлученным со злыми, заслуженно по своим делам претерпев, чего я больше всего боюсь и молюсь о том, чтобы пребыть всех зол непричастным.

А если хочешь, вспомним[1637]и видение некоего божественного мужа, и ты не посмейся, ибо я скажу истину.

6. Когда я как–то[1638]оказался на Крите, меня привечал священный Карп — муж, хоть и чуть странный, но из–за большой чистоты ума для боговидения пригоднейший. Так он не начинал священные совершения таинств, прежде чем не явится ему в предсовершательных молитвах[1639]благоприятное священное видение. И он говорил, что был однажды огорчен кем–то из неверующих. Он печалился оттого, что тот совратил кого–то от Церкви к безбожию, когда этот новокрещеный только еще совершал дни иларий[1640]. И необходимо было об обоих благоподобно помолиться и, взяв в помощники Бога–Спасителя, одного обратить, а другого благостью победить и не покинуть, уча всю жизнь[1641]и доныне, и таким образом возвести их к божественному знанию, чтобы, даже если бы их раздирали сомнения и они неразумно ожесточались, были бы вынуждены оставаться по закону справедливости здравыми (букв.: щеломудрствоватьь). Но не стерпев этого прежде всего в себе, не знаю, как, исполнившись тогда некими многими злыми замыслами и горечью, он в таком плохом состоянии лег спать, ибо был вечер. Около же полуночи — а у него был обычай в это время[1642]бодрствовать в уединении для пения божественных гимнов — он поднимается, не насладившись без волнения[1643]покоем из–за многих снов, всегда прерывавшихся. Стоя, однако же, на божественной беседе, он неблагочестиво скорбел, горевал и говорил, что несправедливо, если останутся живы безбожные люди, развращающие «правые пути Господни» (Ос. 14:10; ср. Деян. 13:10). И говоря это, молил Бога, чтобы какая–нибудь молния[1644]без пощады лишила жизни обоих разом.

И когда он это сказал, вдруг — говорил он — показалось ему, что он видит, что дом, в котором он стоит, сначала поколебался, а затем разделился с самого верха на две половины, и перед ним вспыхнул с небес и на него опускается некий очень яркий огонь (ему ведь казалось тогда, что крыши нет), а небо открыто, а на небе — беспредельный Иисус с предстоящими Ему человековидными[1645]ангелами. Он видел это, глядя вверх, и удивлялся. Наклонившись же вниз, Карп, сказал он, увидел в земле некую темную разверзшуюся и зияющую пропасть и — что те мужи, которых он проклинал, стоят перед ним у края этой пропасти, жалкие, трепещущие так, что больше не могут держаться из–за неустойчивости их ног[1646]. А снизу, из устья пропасти, выползают и ползают вокруг их ног змеи, и то тащат их, обвившись, одновременно и утяжеляя, и увлекая, то зубами или хвостами бьют и подталкивают, всячески стараясь столкнуть их в пропасть[1647]. Были и некие люди среди змей, на этих мужей нападающие, толкающие их, дергающие ибьющие. И казалось, что те вот–вот упадут, отчасти невольно, отчасти вольно, понемногу понуждаемые и убеждаемые злом[1648].

И говорил Карп, что, глядя вниз, он радовался, а наверх не обращал внимания, только досадовал и испытывал нетерпение оттого, что те двое еще не упали, и на деле часто их, ослабевших, старался столкнуть, и огорчался Оттого, что не мог этого сделать, и проклинал их. И опять он поднял глаза, чтобы вновь увидеть, как и прежде, небо, и увидел, что Иисус, глядя на происходящее, сжалился, встал с пренебесного престола, сошел к тем мужам и подал им добрую руку[1649], и ангелы с Ним вместе их восприняли, поддерживая их с других сторон. И сказал Иисус Карпу: «Бей теперь Меня уже занесенной рукой[1650]. Я ведь снова готов пострадать за спасаемых людей; Мне ведь тоже хочется, чтобы другие[1651]люди не согрешали. Однако же смотри, не кажется ли тебе, что пребывание в пропасти со змеями хорошо бы заменить пребыванием с Богом и добрыми и человеколюбивыми[1652]ангелами?»

Вот что выслушав, я верю, что это на самом деле было.