Прежде чем приступить к размышлениям о роли насилия и ненасилия в достижении социализма, следует попытаться прийти к общему пониманию того, что такое социализм. Как это обычно бывает в философских или научных спорах, существуют различные понятия социализма. Глядя на марксистскую теорию простым взглядом, мы можем сказать, что Маркс был убежден, что открыл закон истории. Это знание позволяло ему, как он считал, понимать и предвидеть ход истории. Маркс различал четыре фазы, или стадии истории: первобытный коммунизм, классовое общество, диктатура пролетариата и завершенный коммунизм.

На заре истории был первобытный коммунизм, то есть коммунизм голода и нужды. За ним последовала фаза классового общества с её различными формациями: античным обществом, феодализмом и капитализмом. Эта стадия может быть охарактеризована двумя чертами: негативной и позитивной. Негативная - рост социального неравенства, а позитивная - то, что Маркс назвал "развитием производительных сил" и что мы называем индустриальным прогрессом. Капитализм означает предельную эксплуатацию трудящихся классов, которая, в конечном итоге, угрожает самому его существованию. Пролетариат, таким образом, вынужден взбунтоваться перед угрозой выживанию. Пролетарская революция означает захват пролетариатом государственной власти и установление своей диктатуры. Пролетариат открывает дверь в третью стадию истории, которую также можно охарактеризовать двумя чертами: продолжающимся развитием производительных сил и постепенным уменьшением классовых антагонизмов. В конце этой стадии человечество вступит в рай бесклассового общества с огромным социальным благополучием, основанным на развитые в полном объеме производительные силы...

Думаю, эта философия истории достаточно хорошо известна, однако, глядя на историю последних ста пятидесяти лет, мы видим, что в этой философии, считающей себя "научным коммунизмом", что-то не то. Она не работала и не работает.

Здесь не место для анализа причин неудач марксизма. Я могу лишь сообщить вам о результатах своих размышлений об этом. Представление Маркса о высокоиндустриализированном бесклассовом и

- 170 -

безгосударственном обществе - очаровывающая идея, но, насколько я понимаю, это воздушный замок, принятие желаемого за действительное, нечто, что никогда не станет реальностью. Невозможно высокоразвитое индустриальное общество без обширной эксплуатации и разрушения человека и природы. Таким образом, мы должны выбрать, чего мы действительно хотим: высокоиндустриализированное общество с могущественным государством для защиты интересов правящего класса и нации от неимущих или бесклассовое общество с относительно скромным уровнем жизни на базе главным образом, ремесленного производства и чахнущего государства.

Таким образом, возвращаясь к определению социализма, мы понимаем, что высокоразвитое индустриальное общество невозможно без широкой эксплуатации человека и природы. Если мы достигнем чего-нибудь в утверждении новых приоритетов, например, в удовлетворении основных потребностей каждого человека на этой планете, процессу развития производительных сил (индустриальному прогрессу) - я уверен - будет дан обратный ход. Так, нам не нужна стратегия поднятия уровня малоразвитых стран путем их индустриализации. Мы должны понять, что промышленные страны сверхразвиты и страны третьего мира недоразвиты. К чему мы должны прилагать усилия, так это к уравниванию благосостояния, власти и образования в наших собственных странах и всюду в мире.

Мне бы хотелось описать социализм как общество с максимальным многообразием идей, мнений, взглядов, характеров, стилей жизни и т.п., как общество, в котором предполагается, что каждый человек является свободной, энергичной, творческой и ответственной личностью. Однако, это будет общество сравнительно скромного благосостояния и довольно однородного уровня жизни. Это будет общество без господства, эксплуатации и подавления, общество, в котором антагонизм классов, противоречия между городами и деревнями, богатыми и бедными странами, ручным и умственным трудом постепенно исчезнут.

Как можем мы достичь цели свободного, бесклассового и ненасильственного общества? Я уверен, мы никогда не достигнем её через диалектику истории. Если нам удастся это, то только с помощью наших собственных усилий. Я понимаю, что проблема гораздо сложнее, чем я её представил здесь, но пусть все пока остается так.

В первую очередь мы должны спросить себя, что мы действитель-

- 171 -

но хотим. Стремимся ли мы к власти, богатствам, привилегиям для себя и своей семьи, к территориям, ресурсам и рынкам для нашего народа или мы стремимся к миру, свободе, справедливости, социализму, демократии и человеческим правам? Если мы хотим получить или защитить власть или привилегии, мы должны выбрать насилие - открыто или тайно, прямо или косвенно, лично или структурно. Ненасильственными методами мы никогда не достигнем нашей цели.

С другой стороны, если мы хотим добиться мира, справедливости и т.п., мы должны выбрать ненасильственные средства, иначе нам никогда не достичь нашей цели.

Существует социальный закон, насколько простой, настолько же часто игнорируемый. Он утверждает: если цель должна быть достигнута, средства и цель должны соответствовать друг другу, сочетаться. Другими словами, мы можем прийти к миру только мирными средствами, к справедливости - лишь справедливыми средствами, к демократии - только демократическим путем. Следовательно, мы должны спросить себя, чего мы действительно хотим как индивиды, группы или народы. Если мы честны перед собой, то обнаруживаем, что наши мотивы очень часто смешаны. Конечно, мы желаем мира, социализма, демократии, человеческих прав, но, в то же время мы стремимся получить профессию, сделать карьеру, получить высокий доход, привилегии, удобства, достичь социального признания, возможно, политической власти и богатств. С течением времени мы достигаем наших целей. Они называются более или менее реальными, а наши идеалы - более или менее нереальными. Они вырастают в декларации, декламации, пропаганду, в великую ложь. Мы говорим о правде, социализме, гуманизме, ненасилии и т.п., но живем мы совсем наоборот. Мы ведем себя как человек, всем рассказывающий, что собирается ехать в Горький, но садящийся в смоленский поезд. Вопреки его воле и заявлениям поезд привозит его в Смоленск. И по мере того как поезд приближается к городу и выглядывающие из окон люди понимают, что это Смоленск, а не Горький, его заявление становится всё более лживым и нелепым. Так, обращаясь к истории революционного социализма и коммунизма, мы понимаем, что с выбором неверных средств социалисты и коммунисты приходят к результатам, противоположным тому, за что они боролись.

В ходе анализа учения моих соотечественников Карла Маркса и Фридриха Энгельса я обнаружил четыре основные ошибки. Я должен

- 172 -

еще раз извиниться за возможную излишнюю простоту моих утверждений, но иногда истина очень проста. Проблема не в том, чтобы знать её, а в том, чтобы жить по ней.

1. Философия истории, в соответствии с которой капитализм проигрывает, а социализм победит, явно неверна.

2. Утверждение о том, что насилие - повивальная бабка любого старого общества, беременного новым, явно неверно.

3. Идея, что диктатура класса или партии, представляющей его интересы, является средством достижения демократии как цели, явно неверна.

4. Представление о высокоиндустриализированном и бесклассовом обществе явно неразрешимо противоречиво. Это всего лишь принятие желаемого за действительное, а не результат исторического процесса.

Тем не менее, недостаточно ограничиться утверждением, что Маркс и Энгельс, Ленин и Сталин были неправы. Нам следует понять, почему тысячи, даже миллионы умных людей верили в явно ложную доктрину. Грубо говоря, существует три типа марксистов:

1. Люди, почти религиозно верящие в это учение, которое, безусловно, может описываться как светская религия. Некоторые из них принесли в жертву свою работу, свое общественное положение, свою собственность, свое здоровье и даже свои жизни. Я испытываю к ним глубокое уважение.

2. Второй тип использовал учение в качестве одежды, прикрывающей от других и иногда от самих себя стремление к господству, власти, собственности и привилегиям.

3. Третий тип марксистов относится к учению цинично. Они совсем не верили в него. Они использовали его для камуфляжа своей властной политики и в качестве выбора клише для обмана народа.

Вы можете обнаружить эти три типа последователей в любой религии, светской или же не светской. Я предполагаю, что причина великого "успеха" марксизма как идеологии заключается в его особой пригодности для прикрытия эгоистических мотивов, осознаваемых или неосознаваемых.

Какой путь ведет нас к действительному социализму? Если ответить честно: я не вижу иного пути, кроме пути истины и ненасилия Как немец, я должен быть очень осторожным, чтобы не быть догматичным. Догматизм - великий порок немецких интеллектуалов, и Маркс

- 173 -

дает один из наиболее ужасающих его примеров. Поэтому я не говорю, не существует иного пути к социализму, я только говорю, что я не вижу иного пути. Возможно, другие пути существуют, но я не могу найти их.

Как вы помните, мы задавались вопросом, что такое социализм. А теперь мы должны спросить: что такое ненасилие? Для меня это намного больше, чем просто воздержание от насилия. Это активная, позитивная, конструктивная, созидающая, исцеляющая сила. Другими словами, это сила истины и любви, самоотречения и скромности, смиренности и самопожертвования. Это способность преодолеть насилие на пути способности вынести его без мщения или уступок совершающему зло. На своем собственном опыте пятнадцатилетней практики ненасилия я познал, что эта сила способна преодолеть насилие, ненависть, несправедливость, алчность и все зло в мире и в нас самих. Знаю, это личное утверждение может быть обращено лишь к сердцам тех, кто страстно желает истины и ненасилия.

Глядя на прошлое и настоящее, мы видим, что подобное ненасилие чрезвычайно редко. История дает нам примеры великих индуистских, мусульманских, еврейских и христианских святых, Будды, Христа, Сократа, Франциска Азисского, Ганди, Кинга, Камары, сестры Анны Монтгомери, Элен Вудсон, Жана Гампа и многих других, заключенных в тюрьму за гражданское неповиновение против сумасшедшей политики ядерного устрашения.

В своих работах Ганди различал ненасилие сильного и ненасилие слабого. Термин "ненасилие слабого" он использовал для характеристики позиции, которую можно описать следующим образом: мне не нравится насилие. Я не хочу использовать его. Если вы действуете без насилия, я буду поступать так же. Но если вы примените насилие, я также применю его. Термин "ненасилие сильного" он использовал для описания другой позиции: если вы примените против меня насилие, я не буду мстить и не подчинюсь вашей воле, я охотно перенесу насилие, ибо уверен, что это путь к преодолению насилия и зла. Ганди назвал этот тип ненасилия сатьяграха, то есть путь истины.

Великое достижение Ганди заключалось в том, что он открыл возможность и того и другого - ненасилия сильного и ненасилия слабого - в организованной, хорошо запланированной и хорошо подготовленной борьбе. При успешном соединении сильного ненасилия немногих и слабого ненасилия многих можно приумножить его силу и ис-

- 174 -

пользовать его в качестве инструмента для разрешения всех видов конфликтов, а, в конечном итоге - сгладить путь к реальному социализму. Решающее условие такой борьбы - существование сатьяграхов, то есть активистов ненасилия. Потребность в них наиболее велика. Мы, интеллектуалы, учимся обучать и проповедовать насилие, ненасилие и что угодно. С другой стороны, политики учатся бороться за власть, богатства и привилегии. Но, по правде говоря, нам не нужны интеллектуалы, проповедники и учителя, нам не нужны политики обычного типа. Кто нам действительно нужен, так это сатьяграхи - активисты ненасилия, проповедующие и обучающие ненасилию своими собственными жизнями. Нам нужны люди с чистыми помыслами, готовые отказаться от своей профессиональной карьеры, своего социального положения, своих привилегий и удобств, люди, готовые посвятить свои жизни служению другим и иногда даже пожертвовать ею ради того, чтобы проложить путь к истинному, ненасильственному социализму.

По своему собственному опыту я знаю, в нашем сердце всегда звучит тихий голос: "Существует величайшая потребность в сатьяграхах. Может быть, ты возьмешься за это?" Но мы затыкаем уши, дабы не слышать этот тихий голос и закрываем глаза перед истиной, ибо мы так хотим иметь работу, жену, детей, дом и все остальное.

Ганди был резким критиком индустриализма - восточного и западного. Индустриализм, утверждал он, означает широкую, безжалостную эксплуатацию и разрушение человека и природы. Так, он был убежденным противником массового производства, основанного на высокопроизводительной технике. Вместо этого он выступал за производство, осуществляемое массами, использующими простую, нетрудную приспособленную технологию, символом которой является прялка. Высокая технология может использоваться лишь для увеличения власти, богатств и привилегий немногих за счет многих, выброшенных в мир голода, несчастья и отчуждения.

Из всех известных мне критиков марксистского социализма и коммунизма Ганди был самым великим. Он говорил: "Социалисты и коммунисты утверждают, что ничего не могут сделать для установления экономического равенства в настоящем. Они лишь будут пропагандировать его, и ради этой цели они делают ставку на вызывание и подчеркивание ненависти. Они говорят: "Когда мы достигнем контроля над государством, мы установим равенство". По моему плану, государство будет там для того, чтобы выполнять волю народа, а не диктовать

- 175 -

людям или принуждать их выполнять его волю. Я приведу к экономическому равенству с помощью ненасилия, путем обращения людей в свою веру, впрягая силы любви против ненависти. Я не буду ждать, когда все общество встанет на мою точку зрения, но прямо начну с себя. Совершенно ясно, что я не могу надеяться на установление соответствующего моим взглядам экономического равенства, если я сам владею пятьюдесятью машинами или даже акром земли. Для этого я должен опустить себя до уровня беднейшего из бедных. Именно этого старался я достичь в течение последних пятидесяти лет или более, и я претендую на звание подлинного коммуниста, хотя и использую предлагаемые мне богатыми машины и другие удобства. Они не имеют надо мной власти и я могу отбросить их, как только замечу, что того требуют интересы масс".1

Многие люди на Западе испытывают чувство триумфа, наблюдая кризис советского коммунизма. Создается впечатление, что капитализм выиграл экономическую битву, а западная либеральная демократия - битву на идеологическом фронте. Многие в восточных странах и в странах третьего мира взирают на западный мир с восторгом, порой с завистью. Вместе с Ганди я хотел бы предупредить вас. Капитализм действительно выглядит прекрасно, однако он наполнен насилием, ненавистью, несправедливостью, алчностью. Как писал Ганди в 1940 г., западная демократия - это "разбавленный фашизм и расизм". Конечно, капитализм - кандидат на гибель, следующий за концентрированным фашизмом и нацизмом Муссолини и Гитлера, за марксизмом, ленинизмом-сталинизмом и маоизмом. Однако, сейчас мы не можем сказать, что погибнет раньше: система индустриализма или разрушенная индустриализмом экологическая система земли.

Всю жизнь Ганди верил, что грядущие поколения признают истинность его слов. Он и сейчас еще одинокий проповедник в пустыне. Один журналист спросил Ганди: "Какое послание я должен принести людям Нью-Дели?", которые подверглись ужасающему насилию в результате раздела Индии в 1947 г. Он ответил тихим голосом: "Передайте им, моя жизнь - мое послание". Я хотел бы дать совет каждому: днем и ночью изучайте жизнь и послание Ганди и пытайтесь жить в соответствии с ними.

Перевод О.П.Зубец.

——————————

1Harijan; March 31, 1946. Socialism of My Conception, Bombay, 1957, Р. 295f.

- 176 -